Швырковые ножи рассерженным роем шершней унеслись в тех, кто угостил его дротиками. С чавкающими звуками впиваясь в их плоть, они в одно мгновение выкосили самых ретивых из мадгарского отряда.
Затем Матвей «прыжком» ушел к ним вплотную. Прикрывшись не успевшим упасть пиратом, он быстрым взглядом оценил обстановку. А оценив, отбросил врага и избавился от остатков ножей в карабкающихся следом за первой троицей малгарцев, после чего все тем же «прыжком» ушел на их левый фланг.
«Бить и сразу уходить, бить и сразу уходить, – как мантру твердил короткую фразу парень. – Действуй как снайпер Матюха, выстрелил – сменил позицию. Еще один выстрел – снова смена».
С окончанием последней мысли Каракал появился возле упорно лезущих на вершину холма мадгарцев и поверг их в краткий ступор, которого ему хватило, чтобы реализовать свою задумку.
«Вших, вших, вших, вших» – сверкая отточенными гранями, унеслись собирать свою кровавую дань сякэны, а Каракал, бликанув синими глазами, снова исчез, чтобы появиться уже в тылу вражеского отряда.
– Не рассчитал, – выругался Матвей, материализуясь напротив пиратского командира, который руководил своими бойцами снизу. – В принципе грамотно, – не раздумывая, нанес он удар рукой, на автомате активируя «кумулятивный кулак», отчего пират от простого хука пораскинул мозгами, причем в прямом смысле этого слова. – Вот только ни фига ты не Чапай – он завещал быть впереди, на лихом коне, – закончил Каракал, кинув взгляд на обезглавленное тело пирата, и снова ушел «прыжком». На этот раз, на правый фланг.
Так он и скакал по склону холма, появляясь среди мадгарцев словно черт из табакерки. Те уже давно не лезли на вершину, поняв, что фронта и тыла в этой драке нет, как такового. Этот демонов воин появлялся там, где хотел, делал пару-тройку выпадов оружием или даже простым кулаком, который бил не хуже булавы, и снова исчезал. Казалось, что его ничто не берет, вот только сам Матвей понимал, что долго в таком темпе не продержится.
Несмотря на постоянное движение, ему тоже доставалось и он уже чувствовал, как по телу горячими струйками стекает в сапоги кровь. Регенерация уже просто не справлялась с теми, пусть и не критичными, но многочисленными ранами и порезами, которые все же успевали нанести мадгарцы. Движения стали усталыми и менее скоординированными. Были случаи, что с первого раза он просто не мог попасть по врагу.
В очередной раз уйдя «прыжком», Матвей понял, что выполнил перемещение в последний раз.
«Вроде и силы есть и дух еще на высоте, – не к месту подумал он, – а силы духа никакой».
Первое, что он увидел, когда появился на конечной точке перемещения – это раскрытый в ухмылке рот, полный гнилых зубов, а потом почувствовал, как левый бок пронзает боль. Его бессистемные прыжки все же смогли вычислить и при очередном встретили как полагается – сталью в тело. Не помогла и «броня», а может, она просто слетела.
– А-а-а-а! – вместе с криком боли выплеснулась волна «райву», да такая, что полтора десятка пиратов, все, что осталось от семидесяти, что начали штурмовать холм, стали в припадке безумства скатываться по его склону вниз. Им теперь не помог бы и самый лучший мозгоправ, если такие существовали – храбрые повелители морей навсегда превратились в хныкающих, ходящих под себя младенцев.
– Твари, – сплюнул Матвей кровавые слюни.
На ногах парень стоял, но шаг сделать боялся – не совсем уверен был, что сможет устоять и не растянуться на земле, скатившись вслед своим врагам. Его шатало как во время морской качки на палубе судна, даже тошнить стало, как последнего салагу.
– Достали-таки, суки, – наклонил он голову, рассматривая обломок сулицы, которой пират сделал ему в организме еще одну дырку. – Вы-то куда идете, дуры? – «Сфера» показала приближение трех девичьих фигурок. – И громила еще с ними…
Матвей все же не устоял и упал, но не ничком, а на одно колено.
– Хрен вам всем, – облокотился он рукой о землю. – Мы, каракалы, твари живучие. Кошки все-таки, а у них, говорят, девять жизней. Интересно, а сколько осталось у меня?
Боль он локализовал, но сил, чтобы подняться, все равно не было. Вот и оставалось только глумиться над собой.
– Видимо, пороть всякую хрень в критических ситуациях – это мой стиль, – хмыкнул парень, удивляясь своей болтливости.
– Командир! – увидевшая Матвея суккуба, первой сорвалась в его сторону. – Жив!
Девушка упала на колени и тут же закинула его правую руку себе на шею, чтобы поддержать.
– Я где говорил быть? – очередной кровавый плевок отправился в примятую траву. – Накажу.
– Накажешь, накажешь, милый, – шептала Иргиз. – Накажешь, родненький, только не умирай.
– Ты что, как баба деревенская там причитаешь? – прислушался он к девушке и покачал головой. – Тоже мне демон, етить колотить, – а потом согнулся, и его вывернуло недавним недоеденным бутербродом. – Что-то хреново мне, Бесовка.
Эти слова были последними, что пробормотал Матвей, уплывая в забытье.
А еще он успел почувствовать, как его бережно поднимают на руки.
