Город был заполнен разумными основательно, что для провинции довольно странно. И даже если принимать во внимание, что Лысые Холмы были пограничным городом – это мало что объясняло. Не было обычной размеренной жизни провинциального городишки, как ее понимал Матвей. Была суета, которую с первого раза даже охарактеризовать невозможно. Но потом парень вдруг резко остановился и понял, что ему все это напоминает.
Город был не просто приграничным: еще раз оглядевшись, Каракал понял, что по-настоящему правильным будет называть весь этот кильдим[7] городом прифронтовым. Воинские отряды различной численности и оснащенности, озабоченные прохожие, какие-то переселенцы с крепкими баулами, плачущие дети, орущие на них родители. Настроение, конечно, у народа было не похоронным, но и до веселья далеко. Единственные, кто все это спокойно воспринимал – были воины.
– Ты чего, командир? – осторожно прикоснулась к нему Иргиз.
– Подожди, – согнул он в локте правую руку, призывая к тишине.
Стоило ему только на миг отрешиться от всей этой суеты, как Матвей почувствовал, что внутри у него уже давно басовито гудит тревожная струна. Еще совсем слабо, буквально на грани восприятия, но это была она – его чуйка. И ничего хорошего он от ее пробуждения не ждал.
– Да нет у нас свободных мест, как ты понять этого не можешь. Не-ту. От слова вообще. Из сосредоточенности Каракала вывел разговор фурии, стоящей в дверях то ли кабака, то ли гостиницы, и какого-то мужика, очень похожего на оборванца, хотя и при оружии. Рядом с ними, недалеко от входа сидела взъерошенная девочка-фурийка. Облокотившись на стену и пригревшись на солнышке, она лениво наблюдала за перебранкой мужика и ее старшего сородича.
– Эй, козявка, – Матвей привлек внимание девочки. – Это постоялый двор?
Сначала она не поняла, что зовут именно ее, но потом, радостная от того, что настоящие воины обратились именно к ней, а не к взрослой тетеньке, энергично мотнула головой. И даже на козявку не обиделась.
– Таверна, но и комнаты сдаются. Правда, сейчас мест нет – забита под завязку, – короткой пулеметной очередью ответила она.
– И всегда у вас так?
– Да какое там? – девчушка махнула рукой. – Обычно тишь и скука. А сейчас Матриарх объявила о найме воинов для отпора мадгарским пиратам. Вот и валят они валом в Мидрасу, – кивнула она на типа бомжеватого вида. – И одиночки, и отряды. А в обратную сторону с побережья бегут жители, чтобы пересидеть набег.
– Вот и объяснение, – пробормотал он еле слышно. Все встало на свои места и сложилось для Матвея в ясную картину. Город был тылом, вот только почему не дает покоя чуйка?
– Ты что-то чувствуешь? – словно прочитав его мысли, тихо спросила Иргиз.
– Угу, – кивнул тот. – Что-то тревожит, но пока не совсем ясно.
– Командир, надо быстрее отряд регистрировать, – пробасил Рохос. – Твоя интуиция-чуйка еще никогда не подводила, можем с рейтинговыми очками, как ты любишь говорить, пролететь – проблемы раньше придется решать.
– Успеем, – уверенно сказал он, а потом снова обратился к девчушке. – И часто такие набеги?
– На моей памяти первый раз, – по-взрослому ответил та, вызвав у воинов отряда улыбки. – А это тролль? – не обращая на ухмылки внимания, тут же переключилась она на Рохоса.
– Огр, – витая в своих мыслях, отстраненно покачал головой Матвей.
– Раб?
– Почему? – встрепенувшись, недоуменно ответил парень. – Разве ты на нем видишь рабский ошейник?
– И то верно, – кивнула лохматая головка.
– Лет-то тебе сколько, всезнайка? – Рохос снял сидр, в котором носил весь отрядный багаж. Порылся в нем и достал вываренные в меду орехи, которые самолично приготовил два дня назад. Орехи у него уже были, а на мед наткнулись случайно – обнаружили в широкой скальной трещине жилище горных пчел.
– Пять уже, – весомо так произнесла козявка.
– Взрослая, – с серьезным видом кивнул смесок, протягивая ладонь, больше похожую на совковую лопату, на которой лежало лакомство. – Держи, сла-а-а-дкие-е-е.
Девочка, было, дернулась, но резко остановилась и посмотрела на старшую фурию, которая наконец недавно отправила восвояси мужика и теперь краем глаза наблюдала за ней и отрядом Каракала.
Увидев эти переглядывания, Утес повернулся к деве-воительнице.
– С чистым сердцем, – открыто улыбнулся он.
Секунду взрослая фурия смотрела на физиономию огра, а потом коротко кивнула, что послужило сигналом для мелкоты, которая в один миг смела с руки угощение.
– Спасифо, – поблагодарила она с набитым ртом еще через мгновение, вызвав добрые улыбки у окружающих.
– Уважаемая, – потрепав по вихрам девочку, Каракал обратился к фурии в дверях. – Контора не подскажете где?
– Да вот она, – скрестив на груди руки и привалившись к косяку, указала она подбородком на ближайшее двухэтажное здание, фасад которого выходил на небольшую площадь. – Отряд регистрировать?
– Да, – улыбнулся парень. – Что, так видно?
– Ну, не пекарню же вы будете открывать? – заливисто рассмеялась фурия, а потом кивнула в сторону Утеса. – Что-то не похож этот здоровяк на тестомеса.
