Я не понимаю, что в этом такого особенного. Предмет его гордости – угловая кафешка, где мы сейчас сидим, и тут совершенно нечем бахвалиться. Горстка самых обычных липких столиков и хромированные кухонные стулья, несколько пластиковых кабинок, которые не помешало бы заново обить искусственной кожей, запах жареного мяса и «пайн-соля», как и в миллионе других забегаловок. ТАКОС ОТ МАРСА С ВАМИ. Огромная вывеска, смотрящая на Ногалитос-стрит, старое шоссе № 90, которым мы пользовались до того, как построили новую автостраду. Может, Марс думал, что к нему будут заезжать те, кто следует мимо, и, может, так в прежние времена оно и было. Но трасса № 35 проходит где-то за пределами видимости и лишь сотрясает вывеску.
– Название – моя идея, – объясняет Марс. – Я придумал это вместо «Такос с собой». Ведь до такого может додуматься каждый засранец, верно? Мне хотелось чего-то немного более привлекающего внимание, немного более шикарного. Чего-то, что обещает заботу о покупателе. Вот я и назвал это место «Такос от Марса с вами». Клево, правда?
Мама закатывает глаза и вздыхает.
– Хотите знать, в чем заключается секрет успеха в здешних местах? В недвижимости! – продолжает Марс. –
Мама оживляется. Даже Бабуля заинтересовалась.
– Вам, мальчикам, нужно приехать в Сан-Антонио, – говорит Марс, обращаясь к моим братьям, которые обращают больше внимания на тарелки с
Макс разговаривает как битник, как ковбой, как Дин Мартин или кто-то в этом роде. Трудно представить, что он действительно папин армейский друг. А еще труднее поверить в то, как обращается с ним Бабуля, она освобождает для него место на своей стороне кабинки и внимает каждому его слову, словно он член семьи, словно она знает его всю свою жизнь, а не познакомилась с ним только что.
– На войне Марс спас вашему папе жизнь, – гордо напоминает она.
– Не может быть! – говорю я. – И как же вам это удалось, мистер Марс?
– Милочка, можешь звать меня просто Марсом, – говорит он, забывая, как это грубо – называть старых людей просто по имени, не добавляя «мистер». Может, он не знает, что он старый?
В конце концов Папа сам рассказывает эту историю, которую я никогда не слышала прежде, но так оно даже лучше. Папа начинает с того, что делает глоток кофе, он затягивается сигаретой посреди каждой фразы и отодвигает тарелку с тем, чтобы сделать длинную историю еще длиннее, и так растягивает ее, что ты чуть не кричишь от нетерпения.
– Когда я служил в армии…
– Где тут туалет? – говорит Мама, встает и исчезает.
– Я не имел обыкновения тратить деньги, что зарабатывал, которых было не так уж и много, может, около пятидесяти долларов в неделю. Я почти ничего не тратил на себя. Можете спросить у бабушки, если не верите мне. Правда, Mamá? Все остальные покупали пиво и, кто его знает, что там еще… но только не я. Я позволял себе всего два «милки вея» в неделю, время от времени «хершиз» и очень редко, и только если никого не надо было угощать, пиво. Я копил деньги на отпуск, во время которого собирался поехать домой, в Мексику.
Ну, это случилось… [Тут он делает паузу и стряхивает пепел с сигареты в кофейное блюдце.] Это случилось во время поездки… Все деньги, что я заработал, четыреста долларов или около того, я хранил в переднем кармане моей формы. Я ехал на поезде, идущем в Новый Орлеан… Оттуда я собирался перебраться в Техас… затем пересечь границу… и наконец добраться до дома. Помню, я заснул… А следующее, что я помню… кондуктор будит меня и спрашивает у меня билет! Я пошарил у себя в переднем кармане… затем проверил другие карманы… встал и заглянул под сиденье… Мой билет пропал, а также все мои сбережения… Кондуктор высадил меня на ближайшей станции, в Новом Орлеане. И так я очутился в Новом Орлеане совершенно без денег.
– И как ты себя чувствовал, Папа?
– Ну, мне хотелось плакать…
– Вау. Правда? И ты заплакал?
– Нет, небо мое, но мне очень хотелось. Я знал, что это не принесет мне облегчения. И поверь мне, очень плохо хотеть плакать, если не имеешь возможности выплакаться. Мне нужно было где-то посидеть и подумать… Со времен моего первого посещения Нового Орлеана я помнил, что где-то тут был парк… рядом с вокзалом. Я помнил это, потому что ел там персиковый пирог. Знаете… когда ты один, у тебя появляются странные желания. Помню, мне хотелось угостить кого-то пирогом, хотелось сесть за стол и съесть его, и чтобы кто-то был со мной… Дома мне никогда не приходило в голову покупать пирог. Но здесь я купил целый персиковый пирог и съел его в парке в одиночку, представляете?
