Все наши деньги ушли на переезд в Техас, покупку дома на Эльдорадо-стрит и открытие мастерской на Ногалитос-стрит. А затем умирает Бабуля, и все ее оставшиеся деньги идут на лечение в больнице и похороны в Мехико, и это просто черная полоса, вот и все.
Или черное заклятие. Заклятие, наложенное каким-то злодеем. Кем-то вроде Бабули. Я не говорю этого вслух, но думаю именно так. Это по ее вине мы застряли здесь.
Первого числа каждого месяца Папе приходится рассказывать Марсу еще одну историю, объясняющую, почему он опять задерживает арендную плату за мастерскую. Ради того, чтобы получить побольше заказов, Папа идет даже на то, чтобы поменять название мастерской. Теперь по всей витрине большими красными и золотыми буквами написано МАСТЕРСКАЯ КИНГА с той же непрезентабельной короной над нахально возвышающейся над другими буквами буквой
– Папа, а тебе больше не нравится название «Tapicería Reyes»?
Нужно потуже затянуть пояса. Так исполняется мое давнее желание, и меня переводят из школы Непорочного зачатия в Дейви Крокетт, государственную школу через дорогу от дома.
Но Крокетт – это профессиональное училище, и оно мне не подходит. Я не хочу быть фермершей или парикмахершей. Я хочу изучать антропологию и драму. Хочу путешествовать. Сниматься в кино, или, еще того лучше, снимать кино. Хочу заниматься чем-то интересным. Пока еще не знаю, чем именно, но, готова поспорить, ничему такому в профессиональном училище научить не могут. Я собираюсь жить в Сан-Франциско в мансарде со шторами из стекляруса. Собираюсь заниматься дизайном домов, или учить слепых детей читать, или изучать дельфинов, или сделать какое-нибудь открытие. Собираюсь делать что-нибудь полезное.
Профессиональное училище Дейви Крок – навоз. Дом Будущих Фермеров Америки. Выставки скота. Родео. Мажоретки с жезлами. Мастерская для уроков домоводства. Духовой оркестр Дейви Крокетт с чирлидершами в енотовых шапках и отделанных бахромой сапожках. Стремные парни с короткими стрижками и в ботанских очках. Девушки до сих пор взбивают волосы, как Патти Дьюк. Все такие правильные, словно сбежали из пятидесятых годов. Я не шучу.
Вива говорит, что я не должна жаловаться. «По крайней мере, тебя перестанут доставать монахини. Думай об этом так, Ла. Ты будешь учиться в одной школе с парнями».
Но я не рассказываю ей, что парни в моей новой школе ведут себя со мной как с фриком. И разговаривают друг с другом так:
– Чувак, ты прямо размордел.
– Хорошо живу.
– А то!
А вот их разговор со мной:
– Эй, хиппи, ты мексиканка? С обеих сторон?
– Спереди и сзади, – отвечаю я.
– Ты не похожа на мексиканку.
И мне хочется вдарить им ногой по заднице. Но с другой стороны, я жалею этих глупых, невежественных типов. Если ты никогда не оказывался южнее Нуэво-Ларедо, то откуда тебе, черт побери, знать, как должны выглядеть мексиканцы, верно?
Бывают зеленоглазые мексиканцы. Мексиканцы-блондины. Мексиканцы с лицами арабских шейхов. Еврейские мексиканцы. Большеногие-словно-немцы мексиканцы. Мексиканцы, происходящие от французов.
Я рассказываю им историю.
– Мои дальние предки – короли. С обеих сторон. В Рейсах течет голубая кровь Нефертити, андалузских цыган, танцующих-за-приданое племен пустынь Северной Африки. И это не говоря о семействе моей Мамы, о Рейнах из Монте-Альбана, Теночтитлана, Ушмаля, Чичен-Ицы, Цинцунцана. И так до бесконечности.
– Ты совсем как твой отец, – говорит Мама. – Прирожденная лгунья. Длинная цепочка лгунов, от его матери до пра-пра- и так далее. Все врали, что ведут род от королевы Испании. Рейесы просто
Ну и как я могу что-то кому-то объяснить? На моей стороне одни лишь истории.
