С трудом устроившись в дупле, путешественники уснули. И только доносившийся из дупла дружный храп пугал пролетавших мимо ворон, филинов и летучих мышей.
Наутро дятел, пролетая мимо, клюнул Дырку в торчавшую из дупла ногу и тут же улетел. Длинноносый разбойник, ничего не поняв спросонок, начал так брыкаться, что перебудил всех остальных.
– Доброе утро! – усаживаясь на большой ветке и сладко потягиваясь, сказал Самоделкин.
– На этом проклятом острове все утра злые, – дрыгая ногой, проворчал шпион Дырка. – Того и гляди кто-нибудь ногу оттяпает.
– Верно, весь остров против нас, даже птицы с насекомыми, – пробубнил пират Буль-Буль, вылезая из дупла. – Меня, например, ночью лесной клоп за нос укусил.
– Они тут все на Повелителя работают, – согласился Дырка.
– Не может быть, – замотал головой географ. – Животные тут ни при чём.
– Все они из одной шайки, – рявкнул Буль-Буль и смахнул с ветки проползавшую мимо крохотную букашку. – Тут за всеми глаз да глаз нужен. Того и гляди кто-нибудь клюнет или цапнет.
– Утром они к нам не полезут, – не очень уверенно произнёс Самоделкин. – Солнышко уже ярко светит, а всякая нечисть солнечного света боится.
– Это сказочная боится, – заметил профессор Пыхтелкин. – А та, которая у Повелителя, может, и не боится. Она же компьютерная.
– Ну и что, что компьютерная? – возразил Карандаш. – Всё равно должна бояться яркого света. А мы должны бояться темноты, потому что это самое её время.
– Чьё «её»? – не понял Самоделкин.
– Упырское, – пояснил географ.
– Слушайте! – взмахнул рукой Карандаш. – Нам необходимо отыскать Повелителя и обезвредить его. Пока мы от него убегаем, он сильнее нас. Но как только мы за него возьмёмся, уже он будет убегать от нас.
– Правильно, – согласился географ. – Мы словно дичь какая-то, всё время прячемся да убегаем, а Повелитель, как охотник, гонится за нами.
– Я не дичь, якорь мне в бухту! – обиделся Буль-Буль. – Я пират и разбойник. А мы, пираты, не привыкли, чтобы нас гоняли.
– Я этого Повелителя вовсе не боюсь, – сказал шпион Дырка и, кряхтя, стал спускаться по веткам. – Я боюсь всяких там скелетов и покойников, потому что они кусаются, как звери. А на Повелителя мне тьфу! Я его и сам укусить могу.
Путешественники вслед за ним стали слезать с дерева, не забывая при этом внимательно поглядывать по сторонам – особенно на землю, где, по их мнению, их могло поджидать что угодно или кто угодно.
Первым с веток спрыгнул шпион Дырка и угодил во что-то мягкое.
– Прыгайте, не бойтесь, тут мягко, – радостно воскликнул длинноносый разбойник.
– Ай! – крикнул Карандаш, словно угодив в пуховую перину.
– Тут и вправду мягко, – сказал профессор Пыхтелкин. После него, как спелая груша, шлёпнулся толстый капитан Буль-Буль, а за ним соскочил Самоделкин.
– Ага! Попались! – проскрипел чей-то голос.
Самоделкин почувствовал, что его крепко держит что-то мягкое и большое. Он попытался вырваться, но не смог.
– Отпустите нас! – возмутился Самоделкин.
– Как это «отпустите»? Мы тут всю ночь вас караулили, – послышался другой голос, – а вы раз – и отпустите. Мы с утра ещё ни одной карамельной конфеты не съели.
– Даже ни одной ириски не облизали, – поддержал скрипучий голос. – Так и похудеть можно.
– Да кто вы такие? – пытаясь вырваться, пропыхтел Семён Семёнович.
– Как кто? Два сахарных толстяка – Бегемотик и Кашалотик, – ответили голоса одновременно. – Нас тут все знают. Мы ужасные и беспощадные.
– А почему мы вас не видим? – спросил Самоделкин.
– А мы такие толстые и большие, что просто кошмар. И вы сидите у нас в складках животов, – объяснил Бегемотик.
– Вы сами к нам угодили, – поддакнул Кашалотик.
– Они, как липкие растения, поймали нас своими животами, – тщетно пытаясь выкарабкаться на свободу, сообщил профессор Пыхтелкин.
– Да, да, правильно, – обрадовался Бегемотик. – Как мухоглотательные растения, которые растут на острове, я их видел.
– Мы как-то с них мух в сладком сиропе слизывали. Ох и вкусно было! – мечтательно добавил Кашалотик. – Только язык к этим растениям прилипает.
Карандаш поначалу немного растерялся, но пока пузатые помощники Повелителя вспоминали, где и как они последний раз набивали животы, художнику в голову пришла замечательная идея.
– Значит, вы хотите есть? – спросил Карандаш.
– Хотим, – ответили те хором. – Есть мы всегда хотим.
– А что вы любите больше всего на свете? – спросил догадливый Самоделкин.
– Мы сладости любим, – сказал Бегемотик. – Леденцы разные, зефир, сахарные орешки.
– Шоколад, мармелад, варенье… – подхватил взахлёб Кашалотик.
– Хотите, я вам такой огромный леденец нарисую, что вы его за два дня съесть не сможете? – хитро спросил Карандаш.
– Мы не сможем? – затрясся от хохота Бегемотик. – Мы всё что хочешь в один присест слопать можем. Главное, чтобы сладко было.
– Если вы нас отпустите, мы вам столько сладостей приготовим!.. – пообещал Дырка.
– Целую гору, – добавил пират Буль-Буль. – Целую гору шоколада!
– И пряников! – потребовал Кашалотик. – Столько, чтобы я встать от обжорства не смог.
