— Заметь, один уже пристал с излишней любознательностью и получил за это по роже, или что я ему там сломал — как-то не заметил. Не много вас набрело в сумерках на светлые идеи? Ночная мгла — моё время. Отвянь.
— Ну и ладно, — сказал он без тени обиды.
Он мне всё больше нравился. Занятный был парень без особого царя в голове, но временами адекватный и хитрый. Он переоценивал свои силы и однажды должен был на этом погореть, но ведь меня-то это не касалось, верно?
Чайка поглядывал в нашу сторону, но пересел ближе, лишь убедившись, что Никон в порядке и за борт в любом случае не бросится. Или про самолёты надо говорить: с борта? Я не помнил, и от этого мимолётным дыханием душу овеяла грусть. Люди, впрочем, не дали ей шанса привиться к могучему стволу моего благоразумия и побыть с нами подольше.
Гессе настучал на меня немедленно, едва его босс оставил в покое учёного, и Чайка поколебавшись не больше двух-трёх секунд обратил куда следовало вопросительный взгляд:
— Что за инцидент произошёл в аэропорту, Северен? Любые серьёзные проблемы надо теперь обсуждать вместе.
Я решил поступить по-человечески и ответил вопросом на вопрос:
— А ты что нового узнал? Как смотрят твои начальники на участие в проекте одного из старших вампиров, а не новичка, которого легко списать в расход?
Человек сглотнул, словно услышал нечто неподобающее, но глаз не отвёл и ответил уверенно:
— Положительно. Миссия слишком важна, чтобы не стоило закрыть глаза на отдельные нарушения правил. Так что дали зелёный свет и поскольку я удовлетворил твоё любопытство, то будь добр, ответь мне аналогичной любезностью.
— Ну говоря кратко, вы открыли золотую жилу, и каждый теперь рвётся в старатели.
— Но ведь ты тоже.
— Безусловно. Именно поэтому в моих интересах, чтобы будущих компаньонов оказалось меньше — так прибыль получится существеннее.
Он усмехнулся, хотя и невесело:
— По этой причине ты вдруг резво рванул в подопытные? Почуял запах денег? Здесь глубинная суть?
— Ой, не смотри на меня с великолепным презрением. Я же стараюсь помочь, но при этом верю, что не только у вашей авантюры есть будущее, но и у всей планеты — тоже. Поимеем мы успех или неудача поимеет нас, на отдельной попытке жизнь не остановится, придётся барахтаться дальше. Лучше в деньгах, чем в дерьмище.
Он поразмыслил, хотя на мой взгляд, ситуация сложилась предельно понятно, а потом заключил без лишней экзальтации:
— Может и к лучшему. Материальная заинтересованность никогда не вредит голому энтузиазму. Вместе они работаю только успешнее.
Я прикрыл глаза, побоялся, что выдам себя, потому что даже многовековая привычка к лицемерию иногда не помогает удержаться от здоровой злости. Люди думали, что могут скрыть от меня ложь, но увы, не обладали этой суперсилой. Я знал пока не всё, но о многом догадывался. Горький осадок грядущего предательства царапал горло. И что? Стоило шагать до конца, предчувствуя скорбное грядущее? Нда…
Мягкие нити горизонта погладили изнутри кожу, пустив по ней нежные мурашки, я успокоился и решил, что в любом случае позволю событиям идти своим чередом.
На место мы прибыли перед самым рассветом. Ночная мгла истончалась, но я задержался на лётном поле, чтобы обозреть горизонт, задать ему мысленный вопрос. Он не ответил, ну и ладно, я полагал, что раз перемены начались, то однажды они сами распустятся как цветок. Нельзя ведь насильно разворачивать лепестки: помнутся, порвутся, и вся красота, сокрытая в бутоне, окажется безвозвратно погублена. Иногда полезно подождать, пока результат не подгребёт своим ходом.
— Эй, Сев, — окликнул меня Гессе. — Ты тут в факел играть надумал? Сам, конечно, гори огнём, но не пали нашу тайную базу.
Шутки решил пошутить. Я ответил, демонстративно оскалив зубы:
— Вместе синим пламенем запылаем, когда засветимся стартом.
Он глянул сердито и суеверно сплюнул. Ну так не надо было первому глупости говорить.
Мне теперь как бы доверяли, или выбора у них не осталось, но внизу, в комплексе, никто не проследил, чтобы я следовал в свою каюту и сидел там безвылазно, так что я отправился гулять по базе. Никон ушёл с Чайкой и некоторое время спустя я набрёл на лабораторию, куда его определили. Бедняга в полном обалдении бродил меж столов и стеллажей, радостно рассматривая оборудование и экспрессивными восклицаниями отмечая каждую находку. Я понаблюдал за ним, но решил, что и сам разберётся. По всему выходило, что работать тут ему понравится, так что и на меня зла держать не будет.
Я отправился дальше и надо было такому случиться, что в тёмном переулке, то есть слабоосвещённом по раннему времени коридоре я буквально налетел на Алису, выходившую из бокового помещения. Она замерла и уставилась на меня глазами полными всё той же непонятной мне ненависти.
— Что тебе? — спросил я. Утомила девица до крайности. Я был бы счастлив, выгони её мужики из проекта. Взяли бы лучше вместо неё мою умную рассудительную Альберту — пользы делу было бы больше. — Если желаешь продолжения интимных ласк, то я не против, но сам на этот раз буду сверху. Во всём должна быть справедливость.
