— Не нужны мне твои ласки! — выплюнула она, по-другому я бы это словоизвержение и не назвал.
— А что тогда? Сперма требовалась? Зачем? Женщины не беременеют от нас, это давно установленный факт.
— Вот уж монстра производить на свет у меня нет ни малейшего желания!
— Ну тогда остаётся единственный вариант — ты надеялась подцепить от меня вампиризм. Люди не хотят замечать очевидного: это так не делается.
Судя по тому, что взгляд девицы пылал торжеством, последнее предположение попадало в точку, вот только я не в состоянии был уяснить, почему она всё ещё надеется на успех.
— Много ты сам понимаешь? Так долго жил в темноте, что разучился мыслить ясно? Или никогда не умел? Наука ведь не стоит на месте и то, что раньше считалось очевидным, теперь таковым не является.
Красивой ведь она уродилась, дать бы ей мужика хорошего и вагон счастья. Ну или женщину, если она лесбиянка. Наука — не та любовница, что подарит благополучие и покой, скорее подкинет неустроенность и одержимость. Ну ладно мужчины, никогда не славились рассудительностью и практичностью, но нежный пол издавна умел считать и рассчитывать, кажется, прямо с пелёнок. Я опять вспомнил помощницу — она привыкла храбро преодолевать невзгоды, не теряя по пути ни обаяния, ни здравого смысла. Вот на ней бы я даже женился, имей для меня какой-то смысл сам институт брака. Мы бы отлично ладили и не мешали друг другу жить как вздумается.
Алиса мне не нравилась, хотя за её истеричным стремлением переть напролом скрывался, скорее всего, страх. Какой — я судить не брался. Плохо разбирался в предмете.
— Ты думаешь, что у тебя получится? — спросил я, стараясь выглядеть смущённым и растерянным.
Ложью больше, ложью меньше — и так все в ней купаемся. Пусть эта девушка получит хоть какое-то удовольствие. Немного их предлагает жизнь.
Наверное, ей следовало держать язык за зубами, какую бы интригу не крутила, но желание похвастаться, а заодно и унизить меня взяло верх над осторожностью. Торжественно задрав нос, она сказала, почти провозгласила:
— Уже получилось!
Я добавил в мимику ошеломления, резко втянул воздух, словно меня неимоверно потрясли её слова, но на самом деле подробнее забрал пробу из атмосферы. Кто их знает этих человечишек? Вдруг и, правда, что-то нарыли. Вампиры в отличие от людей, и свой собственный запах отлично различают, особенно когда он оставлен на посторонних предметах. Девушку вполне можно было таковым счесть, и я проверил её на всё, что только мог.
След, безусловно, остался. Наша сперма, так же, как и прочая плоть, не особенно подвержена разложению, так что семя всё ещё болталось в женских половых органах, но как ему и положено, вело себя обособленно, никак не реагируя с человеческим организмом. Существенного вреда оно причинить не могло, хотя иногда способствовало кратковременному увеличению тонуса.
В остальном тело женщины ничуть не изменилось. Запах превращения я отлично знал, эту резкую ноту без затруднений улавливал любой вампир, хотя люди и не чуяли. Неведомый механизм звал нас на помощь неофитам, так мы отыскивали их в глубинах катакомб, куда их загонял пробудившийся инстинкт зверя, выводили в город, расспрашивали и пристраивали, по мере возможности, к делу и новой жизни.
Здесь и около не пахло. Мы стояли так близко друг от друга, что ошибиться я, разумеется не мог, но от маленькой гадости не удержался. Я снова потянул носом воздух, замер потрясённо, сглотнул, ошеломлённо потряс головой. Часть этих глупых телодвижений я выучил давно, а некоторые подсмотрел у Чайки, которому тоже, (имейся такие в природе), кто-нибудь медаль за лицемерие непременно бы выдал.
— Это немыслимо! — пробормотал я, спрашивая себя между делом, не переигрываю ли.
Нельзя ведь купиться на такой явный развод!
Можно! Алиса глядела на меня с неистовым почти торжеством, запрокинув голову, так что её нос уже не казался рубильником, хотя и был на мой вкус по-прежнему великоват.
— Не думал же ты, что представляешь для меня хоть какой-то человеческий интерес!
Я снова растерянно помялся, пролепетал жалко:
— Ну я не знаю. Есть ведь бесконтактные способы, я не отказывался дать образец.
— А мне требовался свежий!
Она гордо прошла мимо, задев мимолётно плечом, а я прислонился к стене и покаянно склонил голову. Пусть увидит, как я уничтожен и сломлен, мне не жалко.
Глупость всегда пришибёт человека. Не тем так этим обязательно достанет, пусть даже сам дурак этого не заметит. Ну в данном случае дура, хотя существенной разницы я не видел. Слегка утомившись от происходящего, я отправился в свою комнатушку, решив позднее потребовать помещение побольше. Я шёл всё с тем же убитым видом, на случай, если со стен глядели камеры, но внутри от души хохотал. Люди пытались меня обмануть, но кто сказал, что я не затаил тех же тайных намерений? Всё вокруг по сути своей — игра, как её не назови и побеждает тот, кто усерднее крапил колоду, а не добро или зло.
