«Бывалый человек, – горько подумала Маруся, – горы знал, все предусмотрел, от одного только не смог застраховаться». – Маруся отрезала от бухты длинный кусок веревки, один ее конец привязала к сложенному в длину брезенту, а другой завязала большой петлей, сделав лямку, – получилась волокуша. Она перекатила на нее крайнего покойника, накинула лямку и потащила волокушу к намеченному уступу. Первый проход оказался неимоверно трудным – ноги вязли в снегу, который сразу набился в туфли, брезент зарывался. Вернувшись, она переобулась в найденные сапоги, отогрела ноги и продолжила свою работу. Раз от разу двигаться становилось легче – от самолета к уступу постепенно протянулась протоптанная тропа с плотно укатанными краями, но все равно приходилось делать долгие перерывы – в редком воздухе не хватало дыхания. На одном из покойников Маруся увидела узкий поясок с прицепленным к нему национальным чабанским ножом – из кожаного чехла торчала зеленоватая нефритовая рукоять. Маруся знала эти ножи – у них дома тоже был такой. Острота их необыкновенна, как и крепость стали, из которой их изготавливают. Она освободила и сняла поясок и отнесла нож в самолет. Это натолкнуло ее на другую мысль, и она, поискав в пилотской кабине, нашла заткнутые за широкие резиновые петли-газыри ракеты и саму ракетницу – большой широкогорлый пистолет.
Выбрав ракету, картонную гильзу которой закупоривала красная крышечка, зарядила ракетницу, положила ее снаружи у самого входа и снова впряглась в лямку… Силы ее быстро убывали, и работа растянулась на весь день.
Время от времени где-то в стороне появлялся звук моторов, и тогда Маруся стреляла в небо ракетами, но результата это не дало никакого – то ли день был очень яркий, то ли от самолета их отделяли высокие хребты, а, может, те, что их искали, в этот момент просто смотрели совсем в другую сторону…
Управилась она, когда солнце уже пряталось за соседнюю гору, и поспешила снова завесить вход брезентом. Покормила на ночь девочку, накинула на нее куртку от пухового костюма – теплую и невесомую. Потом вспомнила про блокноты, раскрыла один из них, заточила тонко карандаш и, лепя одну к одной чуть прыгающие от дрожи рук круглые бисерные буквицы, принялась подробно записывать все, что произошло в эти страшные дни. Она уже отложила блокнот, когда где-то очень далеко послышался звук самолета. Маруся выскочила наружу и, схватив ракетницу, стала шарить взглядом по почти совсем темному небу. Высоко-высоко в самом зените то вспыхивал, то погасал красный всплеск света.
– «Это какой-то дальний рейс, – сообразила она, – наверное, не каждый день – вчера его не было… В темноте должны бы заметить».
Протащив за собой белый дымный след, ракета вспыхнула ярким пунцовым клубочком, какое-то время еще бежала вверх, словно хотела достичь далекого самолета, а затем, как бы потеряв надежду, стала падать, роняя крупицы своего света, пока не угасла совсем. Маруся стрельнула еще раз и, поняв всю безнадежность этой попытки связаться с далекими людьми, устало поплелась в свое печальное убежище.
Под утро она, опять страшно замерзнув, стала ходить по свободному теперь проходу и охлопывать себя руками, чтобы согреться. После вчерашней работы у нее ломило все тело, стонал каждый сустав, и Маруся с искоркой радости подумала, что сегодня ей не нужно будет ничего делать, и, когда солнце прогреет салон, она, наконец, сможет выспаться. Но исполнится этому было не суждено: уже с утра возникло совершенно неожиданное осложнение – над уступом, на котором лежали трупы, замелькали какие-то черные птицы. Приблизившись, Маруся увидела, что это желтоносые альпийские галки и клушницы – горные вороны с изогнутыми кораллово-красными, как будто окровавленными клювами. Пока она находилась поблизости, птицы старались держаться в стороне, но стоило ей отойти, как они снова устремлялись к нежданной добыче. Маруся испугалась, что птицы обезобразят покойников, но не могла сообразить, как этому помешать. Стрелять ракетами бесполезно – не попадешь, тем более, что их мало, а от них, может быть, зависит спасение двух людей… Вот если бы ружье… И вдруг она вспомнила: оружие должно быть! Это же приграничный рейс, и летчикам наверняка что-то дают.
Маруся не ошиблась – под кителем одного из пилотов на широком армейском ремне она обнаружила пистолет в кобуре, к которой был пришит маленький карманчик с запасной обоймой. Одна мысль снова привела за собой следующую: кто-то ей говорил, что каждый такой рейс обязательно сопровождает находящийся среди пассажиров страж. Она припомнила, кто сидел у самой пилотской кабины и, похлопав по карманам тех, на кого пало ее предположение, нашла точно такой же пистолет, как и у летчика, но без кобуры и без запасной обоймы.
Обращаться с оружием Маруся умела – премудрости этой набралась и от деда, и в школе – аул их был недалеко от границы, и отсюда все вытекающие последствия.