А вот на кого никто не обращает никакого внимания, так это на Черноблатского, который пристроился на дальнем конце дивана в самом уголке и тихо-мирно там подремывает. Его не то, что от стихов, а и от любого более-менее умственного разговора всегда в сон шибает, не говоря уже обо всяких речах-докладах, кои он вообще с детства не переносит: у него на них нечто вроде сонной – аллергии. Все это, правда, не мешает ему ходить на все мероприятия с выступлениями, юбилеи и торжественные части, по какому бы поводу они ни происходили, но можно дать голову на отсечение, что он и под пыткой не смог бы рассказать, о чем говорилось хотя бы на одном из этих заседаний, но зато он может показать все памятные подарки и значки, которые там вручались, потому что с помощью неведомого миру будильника пробуждается в тот самый момент, когда начинается их раздача.
Филя Яецкий находится от Маруси довольно далеко – он сидит с торца столика, с противоположной от Отпетова стороны, и не в кресле, а на специально принесенном для него стуле. Марусе с ее места не видно, что именно он рисует, но, судя по тому, что он меняет лист за листом, можно полагать, что он по ходу готовит иллюстрации к новой книге Отпетова, на которой встанет как всегда псевдоним «Антоний Софоклов»…
В общем творческая кузница кует свое железо горячим…