Успех казался настолько обеспеченным, что Матвей принял даже меры для избежания затора большой толпы на переезде, который легко мог оказаться загороженным маневрирующим поездом. Он условился с „Архангелом“ быть готовым к тому, чтобы при надобности вскочить на паровоз и заставить машиниста продвинуть состав дальше с переезда, если бы поезд загородил случайно дорогу.
Комитет демонстрацию санкционировал, как об этом сообщил Матвею Браиловский, и оставалось только дождаться воскресенья.
Наконец, этот день настал.
С утра Матвей поручил Анатолию, Айзману и Сигизмунду оповещение кружков в разных местах о том, куда они должны были итти. Затем он навестил „Архангела“, Щербинина и Сократа, собравшихся, прежде чем пойти к своим кружкам, в номере у бурсака, поделился с ними впечатлениями о настроении и о том, как благоприятствует демонстрации великолепная весенняя погода, при . которой можно в степи почти видеть, как растет трава.
Выкурив с товарищами папиросу и дождавшись часа дня, Матвей пошел на верхнюю улицу Темерника, на квартиру одного мастерового, где он условился встретиться с Браиловским и другими представителями комитета.
Он застал здесь в возбужденном ожидании твоего нового знакомого, переодетого в порванное пальто и пролетарскую фуражку, и какую-то девицу.
Они слегка волновались, не зная, что происходит на балке.
Матвей сказал, что он сейчас сходит узнать, что там делается.
— Кто выступит с речью? — спросил он товарищей.
— Я, — ответил Браиловский.
Матвей взглянул на него и удовлетворенно кивнул головой. Он боялся, что в решительную минуту может не найтись оратора Но в Браиловском Матвей почему-то не сомневался.
Квартира, где собрались члены комитета, находилась на выгоне, и до балки нужно было сделать только две—три сотни шагов.
Народу на балке было по меньшей мере в два раза больше чем неделю назад, когда Матвею пришла впервые в голову мысль о демонстрации.
Мальчишки заводили внизу балки „волынку“. Взрослые еще только раскачивались и подстрекали горячащими репликами дразнившихся малышей.
Пробегая глазами по различным группам толпы, Матвей узнавал кое-где знакомых членов различных кружков.
Вот в одной стороне стоят уже явившиеся нахичеванские дубинщики знаменосцы, будто засмотревшись на драку, а в самом деле терпеливо ожидая сигнала к демонстрации. Вот в другом месте судачат возглавляемые Соколовым кузнецы. Здесь же и Качемов, который отбился с каким то товарищем и стоит на другом краю балки, грызя семячки. Попадаются члены сборного кружка табачников и петельщиков. Стоян, ближайший помощник Матвея в этом кружке, привел их без опоздания сюда.
А вот старые друзья Матвея! Айзман с обоими братьями Сабиниными в самом низу балки сводят и стравливают горячащихся кулачников мальчишек с таким увлечением, будто у них тоже чешутся руки, чтобы подраться.
Но похоже на то, что за кулачками наблюдают не только ждущие начала демонстрации рабочие, а также и полиция.
Матвей, осматривая балку, увидел вдруг в верхних рядах жандарма и двух полицейских.
На секунду ему сделалось холодно. Прошлый раз ни одним полицейским здесь не пахло. Неужели, несмотря на строгие предосторожности, полиция все-таки пронюхала что-нибудь? А ведь если есть жандармы, то должны быть и шпионы. Не отступить ли! Нет, демонстрация состоится, хотя бы к каждому демонстранту приставили по нескольку архангелов!..
Подумав немного, Матвей решил не обращать внимания Браиловского на присутствие полиции, не будучи уверен и сам, что их появление это необычная вещь для кулачек.
Он повернулся уходить и в ту же секунду наткнулся на горяче-крайского масленщика Журавлева, которого просвещал когда-то в лачуге «Причандалихи».
— Товарищ Станко, здравствуйте, — шепнул тот ему.
— Ох, сегодня пугнем полицию! Наши все здесь. Причандалиха, и та пришла.
— Молодцы, — кивнул ему Матвей и осторожно стал выбираться наружу. Но к нему протискались еще Архангел и нахичеванский организатор Неустрашимый.
— Скоро? — с нетерпением остановили они его.
— Сейчас. Стойте здесь, никуда не уходите: пусть кто-нибудь один пройдет вниз и незаметно соберет сюда знаменоносцев. Здесь поднимем оратора и выбросим знамена. Только скорее, — я сейчас приведу Браиловского, который будет выступать.
Затем Матвей торопливо выбрался наверх и убедившись, что за ним не наблюдают, наддал шагу к квартире, где его ждали.
— Идемте, — сказал он, пора начинать.
Все заспешили одеваться, и Матвей вышел с Браиловским и Гусевым.
— Только говорите покороче, — предупредил Матвей юношу. — Несколько слов, чтобы хлестнуть по душе, и не терять времени. В городе можно будет говорить, если понадобится.
Браиловский кивнул головой.
Все с усиленно бьющимися сердцами пошли на балку.
Здесь, между тем, в течение тех нескольких минут, что отсутствовал Матвей, уже закипело сражение. Мальчики на дне балки оказались отброшенными, и в бой вовлеклись как матерые испытанные кулачники, так и те великовозрастные новички-окраинцы, у которых загорелась кровь и зачесались руки.
