— А, вы товарищ из Акатуя? По какому делу вы там сидели? Не ростовец? Не из группы Браиловского? Садитесь! Вот, понимаете, Петр Арсеньевич, эти российские товарищи, как только из тюрьмы, сейчас же в Россию, как будто в Сибири меньше работы...
Матвей, подхваченный знакомым языком товарищеского способа говорить, довольно улыбнулся и сел.
А Петр Арсеньевич вместо ответа подал руку молодому человеку.
— Да, это естественно... Но я ухожу. До свидания.
— И чаю не хотите, Петр Арсеньевич?
— Спасибо, я только провесть товарища к вам пришел.
— Очень извиняюсь, что я обеспокоил вас, товарищ,— извинился Матвей.
— Ничего, ничего... Мы, старики, радуемся, если новому борцу даем возможность вернуться в свои ряды. Если понадобится наша помощь вам или товарищам, вы у нас отказа не встретите. До свидания.
— До свидания.
Петр Арсеньевич вышел.
— Это действительно народоволец? — спросил Матвей, присматриваясь к своему новому товарищу.
— Да. Очень популярный! Его имя упоминается в эсэровском календаре.
— Он один здесь, или еще есть?
— Их целая группа... От движения отстали, но связи поддерживают со всеми тюрьмами. Но это пустяк... Давайте говорить о вас. Я возражаю против вашей поездки в Россию и предлагаю вам остаться в Чите. Здесь около пяти тысяч рабочих, большой гарнизон, учебные заведения. Работников же почти нет, только я, Николай Николаевич, и несколько рабочих... Мы вам устроим и квартиру, и все остальное. Завтра же можете приступить к работе.
— Это хорошо, но я боюсь, что могу не оправдать ваших расчетов, как работник. Во-первых, я должен немного почитать. Хотя нелегальная литература у нас и была, но случайная; многое нами было пропущено, во-вторых, мне нужно будет хлопотать о том, чтобы выручить из Акатуя еще двух товарищей. В России я достану для этого денег и помощников, а здесь я не знаю, удастся ли это...
Матвей вопросительно посмотрел на студента-революционера, который быстро придвинулся к нему со стулом, указал на чай, принеснный слугою китайцем и, почти не дав кончить юноше, возразил:
— Так слушайте: мы же вам и поможем во всем этом. Разве у нас не найдется денег или людей? Все одно вам из России придется приезжать опять сюда. А здесь я первый поеду с вами в Акатуй, если вы вздумаете устроить туда экспедицию для того, чтобы выручить товарищей.
Матвей быстро прикинул в уме выгоды тех обстоятельств, на которые указал его новый знакомый.
— У вас группа большевистская? — спросил он, вспомнив отзыв народовольца о местной организации.
— Да...
Увлекающийся читинский подпольщик вопросительно посмотрел на Матвея, что тот скажет.
Матвей секунду подумал.
— Я считаю, что у большевиков дело не расходится с словом, поэтому останусь и попробую что-нибудь сделать здесь, — сказал он, наконец.
— Вот и великолепно... Вот вам койка и шкап с ключами. На этой я буду спать. Чай, обед и прочее нам будут давать от стола моей тетки. Все прочее тоже устроится. В свободное время можете читать или делать, что хотите, о работе нам нужно будет завтра поговорить особо. Вы хотите работать в разъезде по линии железной дороги?
— Создавать на станциях группы? — спросил Матвей.
— Да!
— А связи есть со станциями?
— Почти на всех станциях...
— Что ж... Очень хорошо: на этой работе я смогу проявить себя, если у вас нет для этого других товарищей...
— Как раз теперь нет, и Николаю Николаевичу пришлось самому поехать по вызову одной группы. Знаете куда? На Борзю.
Матвей встрепенулся, услышав название наиболее интересовавшей его станции.
— А... там у вас тоже связи есть?
— Да... Там ведь большое депо. У нас там порядочный, давно организованный, кружок.
— Великолепно... Могу я немедленно приступить к работе?
— Нет! Читайте дня два—три книги и осмотритесь. Приедет Николай Николаевич, и тогда поедете. Хотите я вам дам новую литературу, мы получили на-днях?
— Давайте!
Студент революционер на минуту скрылся в комнате. Оттуда он возвратился с пачкою газет и брошюр и Матвей погрузился в чтение для ознакомления с тем, что происходило в партии.
На другой же день Матвей познакомился с рядом товарищей, являвшихся членами небольшой читинской организации.
Увлекающийся, энергичный молодой первокурсник Моисей Григорьевич завел связи с солдатами расположенного здесь железнодорожного батальона и на собрание солдатского кружка повел с собою Матвея. Кружок организовал рабочий из депо Парамонов, тот самый, как это узнал скоро Матвей, который спорил с инженером об учредительном собрании. Это был весьма общительный и активный молодой мастеровой из Нижнего-Новгорода, работавший в кружках еще в России. Встречаясь с солдатами на станции, он столкнулся с таким же распропагандированным товарищем из Саратова, солдатом Мудрых и вместе уже они наметили еще несколько мастеровых из батальона, из которых и составили кружок.
По соглашению, очевидно, с Моисеем Григорьевичем, пользовавшийся доверием своего руководителя Парамонов, для испытания способностей Матвея, пригласил его на следующий день во вновь организовавшийся кружок провести занятия по объяснению программы партии.
