Холодный и влажный северо-северо-западный ветер позволил тендеру к концу второго дня достичь Сиракуз, основанных выходцами из Коринфа и расположенных в юго-восточной части острова Сицилия. Сейчас это экономическая и культурная столица эллинского мира, столкнувшая Афины с первого места. Расположен город на небольшом острове Ортиджа и прилегающем участке большого острова Сицилия, разделенном на четыре района, каждый из которых защищен собственной крепостной стеной. Правит полисом тиран Дионисий, захвативший власть восемь лет назад. О нем отзываются, как о доблестном полководце и толковом администраторе, сумевшем взять все хорошее от демократии и тирании. За восемь лет он сумел значительно расширить территорию полиса, в том числе и за счет сиканов, союзников Карфагена, из-за чего и началась война. Сейчас Сиракузы обложены на суше со всех сторон. В городе объявлена всеобщая мобилизация. Под ружье, точнее, под копье поставлены все, способные держать его, в том числе и рабы-мужчины, которым обещана свобода в случае победы. Остатки разбитого в сражении флота прячутся в гавани между двумя островами.
Ставка рабимаханата Гимилькона находится на холме возле храма Зевса Олимпийского и мелководной речушки Анапос, получившего свое название в честь речного бога. Мы легли в дрейф напротив ее устья. Заходить в реку побоялся, потому что слишком мелкая. У нее второе название Невидимая из-за того, что отдельные участки ближе к горам проходят под землей. Я отправил к полководцу Элулая на шлюпке, чтобы доложил о нашем прибытии, передал почту из Карфагена и организовал выгрузку. Финикиец и карфагенянин, говорящие на одном языке во всех смыслах слова, быстрее поймут друг друга.
На палубу вышел матрос-египтянин, подставил бледно-зеленое лицо холодному солнцу. Болтало нас не очень, но даже этого хватило, чтобы бедолага слег и обрыгался. Вместо него вахту на румпеле несли другие матросы. По приходу в Карфаген спишу к чертовой матери.
Элулай вернулся в хорошем настроении. Выгрузка начнется утром, можно становиться на якорь. Что мы и сделали. Матрос-египтянин был назначен на вахту до утра. Пусть отработает просачкованное во время перехода.
На рассвете к обоим бортам тендера подошли по небольшой, шестнадцативесельной галере. В каждую влезало тонн восемь-десять груза. Мои матросы, работая двумя грузовыми стрелами, отправляли сразу на обе сперва вяленую рыбу в мешках, лежавшую сверху, потом хумбы — большие, литров на пятьдесят, глиняные кувшины с двумя или четырьмя ручками возле широкого горла, закрытого крышкой, замазанной смолой или воском — с вином или маслом и напоследок ячмень насыпью, которым были заполнены пустоты между тарой, чтобы не смещалась, не билась. Нагрузившись, галеры переходили к лагерю, где их высовывали носами на берег и выгружали вручную часа три-четыре. За световой день каждая сделала по три ходки, вывезли всё.
Перед последней наварх одной из них, крикливый, шебутной мужичонка, спросил меня:
— Рабов купишь? Молодые крепкие мужчины по двадцать шекелей за каждого. В Карфагене продашь по сотне.
— До Карфагена их надо довезти, — начал я торг.
В итоге сошлись на дюжине за голову. Других покупателей все равно нет, и в ближайшие месяцы не будет.
Утром он привез два десятка юношей и молодых мужчин, греков и сикулов — аборигенов, обитавших в восточной части Сицилии, и три коротких копья, как подарок за заключенную сделку, чтобы моим матросам было, с чем охранять рабов. Их распределили по двум трюмам. Один юноша лет четырнадцати был росл, светловолос и голубоглаз, не похож на обитателей Сицилии.
— Как тебя зовут? — спросил я на кельтском языке.
Представители этого народа сейчас живут в северной части Апеннинского полуострова.
— Дан, — ответил он после паузы.
— Как здесь оказался? — задал я второй вопрос.
— Либурны напали на мою деревню, захватили многих жителей в плен и продали в Сиракузах, — рассказал юноша.
Либурны — это одно из иллирийских племен, которое уже вступило на порочный и потому высокодоходный путь пиратства. В честь них называют быстроходные галеры, на одной из которых я служил в бытность перегрином.
— Останешься на палубе, будешь помогать матросам, — решил я.
Закончив погрузку, мы снялись с якоря и пошли в Карфаген, чтобы продать там товар и получить вторую половину денег за перевезенный груз. Элулай съездил вчера вечером в лагерь к рабимаханату Гимилькону, получил от него расписку, что груз сдан, претензий нет, и заодно взял почту для карфагенских суффетов и личные письма, доставка которых будет оплачена получателями.
В торговую гавань Карфагена мы зашли через три дня, потому что добирались галсами. С ходу, без разрешения, ошвартовались напротив ворот. Работаем на город, так что имеем право. Элулай сразу отправился разносить почту. По пути у ворот встретился с махазом, которому по моему приказу сообщил, что привезли два десятка рабов для купца Эшмуниатона. Налоговый инспектор передумал идти к судну, вернулся в город. Уверен, что тендер до утра никуда не денется, заплатим. Видимо, знает что-то, чего не знаю я.
