Когда ветер устал, убавился баллов до пяти и начал заходить против часовой стрелки, отправились в путь. Сперва шли галсами, постепенно подворачивая вправо, пока не пошли на Карфаген крутым бейдевиндом, потом курсом галфвинд и на подходе — бакштагом. Возле Сицилии на воде плавало много водорослей, сломанных веток деревьев, желтых листьев, пучков сухой травы, пшеничной и ячменной соломы. Наверное, кто-то остался без корма для скота. Чем дальше от острова, тем вода была чище, а возле материка снова увидели много плавающей растительности. По пути я поймал на блесну синеперого тунца весом килограмм шестьдесят. Вываживал его не меньше часа, а когда подвел к борту, два матроса одновременно всадили в него копья, но еще какое-то время дергался, не хотел умирать. Слопали его вместе с рабами. Матросы утверждали, что вкуснее баранины или говядины. Они росли на рыбе, мясо ели редко, а к чему с детства привык, то и самое лучшее.
По приходу я отправил Элулая и одного из матросов с почтой в Бирсу. По пути он должен зайти к купцу Эшмуниатону, сообщить о привезенных рабах, а вернуться со второй частью фрахта. Пока не прибыл покупатель, я с двумя матросами сходил в ближние лавки, купил свежих лепешек, запеченного мяса и вина. На этот раз взял белое сладкое. Накормил и рабов, чтобы выглядели бодрее. Так понимаю, в ближайшие годы их основной едой будут хлеб да каша. В лучшем случае попадут на фермы возле города, в худшем — на рудники где-то в горах южнее Карфагена. Там добывают железо, медь, свинец и серебро и подолгу не живут.
Купец Эшмуниатон появился примерно через час. Осмотрев построенных на пристани рабов, он заплатил золотыми монетами по шестьдесят шекелей серебром за каждого. По слухам, у купца есть золотой рудник, но, где расположен, никто толком не знает. Скорее всего, ему привозят этот металл из Центральной Африки. Покупает золото где-то за пределами города, чтобы конкуренты не узнали канал доставки, и потом выдает за добытое на руднике, находившемся неизвестно где. Впрочем, могу ошибаться. Эшмуниатон достаточно богат, чтобы приобрести собственный рудник.
Не успел он рассчитаться со мной, как подвалил махаз. Я не настолько богатый и влиятельный человек, как Эшмуниатон, чтобы забивать на мелких чиновников, поэтому покорно отстегнул положенную пятидесятую часть от полученного за проданный товар. После подписания договора с Карфагеном я проинформировал мазаха, показав текст, о том, что отныне с меня надо брать два процента, промолчав, что это временно. Посмотрим, сработает или нет. Мне делиться с богатым государством обидно. Впрочем, и с небогатым тоже.
На этот раз к концу погрузки я забил наши кладовые запасами бобов и вяленого мяса, добавив к ним немного зерна, украденного из трюма. Пару мешков больше, пару мешков меньше — никто не заметит, а нам помогут протянуть несколько дней. Мало ли, вдруг опять будем долго штормовать с рабами в трюмах⁈ Еще пару месяцев будет холодно и ветрено. Везли мы в обоих трюмах ячмень. Видимо, осаждавшим не до разносолов стало. Солдаты без оливкового масла и вина как-нибудь протянут, а вот без хлеба вряд ли.
Я, конечно, не владею полной информацией о том, как проходит осада, только обрывками, прошедшими через несколько пар ушей и переосмысленными на свой лад, бравурных отчетов рабимаханата Гимилькона и посланий старших его офицеров, которые я прочитывал в меру понимания текстов на ханаанском языке, в котором нет гласных, но складывается впечатление, что с каждым днем моральное состояние наемной карфагенской армии все хуже. Осажденные постоянно делают вылазки днем и ночью, нападая там, где их не ждут, убивают вражеских солдат, уничтожают защитные сооружения, сжигают осадные машины и почти без потерь возвращаются за крепостные стены. Осаждавшим приходится круглосуточно держать в холодную погоду наготове много отрядов, чтобы отбивать такие налеты, что нервирует, выматывает. К этому добавляются проблемы с питанием, довольно скудным, однообразным, болезни и понимание, что штурмом город не взять. Уже делали несколько приступов и откатывались с большими потерями. Защищали город не только сиракузцы, но и прибывшие на помощь спартанцы, у которых пока что статус непобедимых.
