— Засунь их себе в задницу. Там их не найдут, когда будут стягивать одежду с твоего трупа, — посоветовал я и пошел к двери.
— Так и быть, полтора, но не больше! — повысил Натан.
Пока я шел к двери, цена росла со скоростью четверть шиглу за три шага.
Икиша, видимо, услышал наш разговор и понял, зачем я иду, поэтому вышел во двор.
— Заплачу сам и утром уеду, — предупредил я хозяина постоялого двора.
— Ладно, будь по-твоему — два и три четверти! — со слезами в голосе выстрадал купец.
— Три с половиной, — впервые уступил я, но добавил: — и с сегодняшнего дня.
— Ты мне пока не нужен, я послезавтра поеду! — возмутился он.
— Послезавтра я буду в Сиппаре. Там платят больше, — проинформировал его.
Не знаю, как сейчас, а раньше из этого непобедимого города отправлялось много караванов, идущих транзитом с Элама, Мидии. Видимо, с тех пор мало чего изменилось, потому что Натан скривился, выдохнул, как перед прыжком в воду с вышки, и согласился. Значит, я сильно продешевил.
В Эсагиле теперь пусто и тихо сутки напролет. После того, как персы увезли статуи богов из девяти главных городских храмов и конфисковали у них земли и мастерские, разбежались жрецы и все остальные бездельники, кормившиеся за счет продажи религиозного опиума для народа. Единственные посетители — местные коты с узкими вытянутыми мордочками и разной масти. Днем спят в тени на ступеньках, каждый на своей, а ночью снуют по своим делам, блымая фосфоресцирующими, зелеными глазами. На меня, вроде бы, не обращают внимания, но четко держат дистанцию метров пять. Я вечером прилег рядом с ними на площадке в начале второго яруса, как бомж, решивший переночевать бесплатно. На самом деле сегодняшняя ночь на постоялом дворе была бы оплачена купцом Натаном, но я сказал ему, а он Икише, что встретил приятеля, с которым сделал несколько ходок, что пойду к нему на ужин и там переночую.
— Утром не опаздывай, а то уйдем без тебя, и не получишь деньги! — грозно предупредил купец.
— Не бойся, догоню на коне, — успокоил я.
Сегодня новолуние, и все кошки кажутся черными. Я похож на них, потому что переоделся в черный комбинезон с длинными рукавами и напялил на голову шапку-маску с прорезями для глаз и рта. Нижняя часть пока подвернута вверх. Опущу, когда начнется маски-шоу. Обычную одежду оставил на зиккурате. С собой только нож в ножнах на поясе и за него засунуты три сюрикена, который, как и черный наряд, привез из предыдущей эпохи. Мог бы взять вместо них больше золота, драгоценных камней и не нуждаться в средствах в этой эпохе, но тогда было бы скучно. Да и женам и детям больше пригодятся. У них ведь нет моих криминальных талантов, боевых навыков, научных знаний и многовекового опыта.
Путь мой во мраке ведет от Эсагилы по пустой главной улице Айбуршабум через Дворцовый канал к стене, по другую сторону которой Южный дворец, резиденция нынешнего сатрапа Вавилонии, имя которого я постеснялся спросить. Ночная стража здесь не ходит. В Эсагилу воры не лазят. Раньше боялись богов, а теперь брать там нечего. У Южного дворца своя охрана, в помощи не нуждается, как все думают. Я опускаю маску на лицо, надеваю на ладони сюко — браслеты с когтями. Теперь уж точно близкий родственник кошачьих. Камни теплые, нагрелись за день. Они мягкие, легко крошатся. Мелкие частички, шурша, скатываются вниз. Подъем на семиметровую стену занимает пару минут. Наверху тихо и пусто. Эти два слова сейчас характеризуют всю Вавилонию, а не только дворец и столицу. Сторожевой ход широкий, колесница проедет, хотя ни разу не видел, чтобы кто-то катался по нему. Зато звучит красиво. Я прохожу по нему ближе к приречной стене и спускаюсь напротив банкетного зала. Точнее, именно в этом корпусе последний раз в жизни пировал Белшаррушур, он же Валтасар, соправитель Набунаида, последнего шарра независимой Вавилонии, когда к нему и не только явился ангел смерти в моем обличье. В Библии изложат свою версию тех событий.
Собак во дворе нет, хотя персы обожают их. Я уточнил этот вопрос, спросив позавчера днем стражников у ворот Южного дворца, не нужны ли им сторожевые собаки? Меня послали к черту, заодно проинформировав, что в псинах не нуждаются, сами справляются. Наверное, у них нюх и слух лучше. Судя по тому, что меня до сих пор не засекли, хвастуны безбожные.
Под стеной росли кусты с колючками. Что за растение, не определил в темноту. Отцепившись, лег на землю, замер и прислушался. Если меня кто-то заметил, то долго ждать не будет, подойдет ближе, чтобы выяснить, привиделось или нет, или, что скорее, позовет кого-нибудь на помощь.
Минут через десять снял сюко и продолжил движение ползком, пока не добрался до темной стены здания, которая прямо таки излучала теплом. Видимо, облицована какой-нибудь твердой магматической горной породой типа диабаза. Там я встал, потому что на темном фоне еле заметен. Двигаюсь бесшумно и плавно, раскачиваясь, как привидение, а не человек. Если какой-нибудь абориген увидит мой «танец», то, вероятнее всего, зажмурит глаза и помолится своим богам, но подойти побоится.
