Ему принадлежат почти три десятка двугорбых верблюдов. У персов это животное имеет название нар, а европейские ученые, судя по непрофессионализму, английские, дадут имя бактриан по месту, где их якобы разводят, хотя таких территорий множество. Если осел везет около восьмидесяти килограмм груза, а мул — сто двадцать, то двугорбый верблюд потянет двести пятьдесят, а очень крупные до трехсот. При этом нары, они же бактрианы, менее прихотливы к еде, жрут все подряд, даже колючки, и подолгу могут обходиться без воды. Грузы на всех этих животных крепят примерно одинаково: легкие в связанных попарно, кожаных мешках, тяжелые на специальных деревянных рамах из двух пар пересекающихся вверху и связанных там накрест брусьев, соединенных внизу досками, образующими что-то типа опорных полок, на которые ставят и/или крепят ящики, корзины, тюки… Варианты загрузки бывают самые невероятные. Любой морской грузовой помощник сошел бы с ума, увидев их.
Куруш лично проверил всех нанятых охранников. Большую часть он знал, поэтому время на них не тратил, а вот всех, нанятых купцом Натаном, осмотрел тщательно. Само собой, мой старый сивый мерин ему не понравился.
— Как бы он не сдох, пересекая пустыню, — предположил Куруш.
— Он крепкий. Еще нассыт на наши с тобой могилы! — отшутился я.
Руководитель каравана юмор не оценил, произнес строго:
— Если собираешься зарабатывать на жизнь охраной, купи хорошего коня.
— Да мне он ни к чему. Я на галерах работаю. После кораблекрушения добираюсь от Парса (Персидского залива) до Западного (Средиземного) моря, — проинформировал его.
— Тогда на один раз сойдет, — решил Куруш и спросил, пощупав и постучав пальцем по моему бронежилету: — Крепкий? Из чего сделан?
— Из вываренной кожи, пропитанной каким-то раствором, который делает ее непробиваемой. Сам понимаешь, секрет не сообщили мне, — сочинил я.
— А где сделали? — поинтересовался он.
— В Иберии. Это на противоположном конце Западного моря, — ответил я. — Отдал за него два с половиной десятка золотых дариков.
— Хороший доспех стоит любых денег, — поделился он жизненным опытом, после чего перешел к другим охранникам, нанятым купцом Натаном.
Один из них, которого руководитель каравана знал, был в кожаном доспехе и на коне гнедой масти и два пеших в тканевых доспехах, набитых хлопком, типа длинной фуфайки, вооружены копьями и кинжалами и с круглыми щитами из кожи на каркасе из лозы. К ним тоже вопросов не было. Мне показалось, что Курушу даже осматривать их было западло, потому что пеший воин для него — никто.
Через день после прибытия в Сиппар я в составе большого каравана из более сотни вьючных животных при почти четырех десятках охранников, конных и пеших, отправился в путь на Дамаск. Первые были разбиты на три группы: одна из десяти всадников под командованием Куруша скакала в авангарде, вторая из восьми — посередине и, пока шли вдоль левого берега реки Евфрат, справа, а третья из шести, в которую попал я — в арьергарде. Пешие шагали возле вьючных животных купца, который нанял их. Переходы короткие, менее тридцати километров в сутки, от одного караван-сарая до другого, рядом с которыми населенные пункты, большие и маленькие. О купцах позаботился Дарайвуш, улучшивший главные купеческие маршруты, благодаря чему в казну потекло больше денег от торговли. Говорят, хорошим оказался управленцем. Постой в караван-сараях бесплатный, но кормежка и фураж стоят дороже, чем на рынках. Есть своя охрана, которая несет службу исправно. По крайне мере, ночью слышал их голоса сквозь сон, а спал я во дворе под открытым небом, где меньше вшей и блох.
Город Терка расположен на правом берегу реки Евфрат. Я бывал в нем в предыдущую эпоху, когда отправлялся на войну с Египтом и возвращался с нее, а ранее несколько раз проплывал мимо на торговых галерах по пути из Халеба в Вавилон. Здесь налажена хорошая паромная переправа через Евфрат, которая перевезла весь наш караван с левого берега за треть светового дня. От этого города начинается караванный путь по северной части Сирийской пустыни до Тадмора, который я идентифицировал, как будущую Пальмиру, и дальше на Дамаск, то есть еще почти два раза по столько, но первый участок считался по сложности равным более длинному второму. Он проходил по выжженной рыжеватой земле, плотной, местами в трещинах. Животных и птиц очень мало. Говорят, здесь водятся страусы, онагры и даже львы, но нам не попадались. Может быть, ушли на юг, подальше от людей. Из растительности изредка встречается ежовник солончаковый, который употребляют только верблюды, саксаул, пригодный еще и мулам и ослам, и в вади, высохших руслах рек, попадается тамариск, молодые ветки которого поедают многие животные, но лошади с большой неохотой, поэтому из Терки мы захватили для них большие охапки ячменной соломы, приторочив позади седел вместе с бурдюками с речной водой.
