Диск с Девятой симфонией Шуберта, купленный на следующий день после концерта, поначалу манил и пугал, как неразорвавшаяся граната. Я послушала его только вечером, лежа в постели; а рано утром проснулась от звучащей в голове темы из второй части. Даже в юности, улетая в глубины космоса под Echoes, я не испытывала такого острого, почти болезненного наслаждения. Да и наслаждение ли это? Хотелось плакать, хотелось выдернуть шнур наушников, как нож из раны. Никогда я не чувствовала себя ничтожной перед лицом стихии – должно быть, в жизни мне не хватало штормов. А эта музыка была подобна цунами.
Чего ждать от сегодняшнего концерта, я не знала. Композиторы были другими, лишь одно имя звучало знакомо: Дворжак. «Из Нового Света» – было написано на билете. Я запахнула на груди платок, сколов его маминой брошью с зеленой яшмой, смочила запястья двумя каплями «Шалимара» и отправилась на встречу с Новым Светом.
– Потрясающе выглядишь! – воскликнула Дженни, выглянув из кухни. – Куда собралась?
– На концерт.
– Это в городе? И что, тебя кто-нибудь подвозит?
– Нет, я на автобусе.
– Да что ты! Это ведь ужасно неудобно. Давай я тебя захвачу, я уже всё закончила.
Неожиданное предложение смутило меня. Как объяснить ей, что я не люблю полагаться на других без особых причин? Прозвучит невежливо, как отговорка. А до автобуса осталось минут семь.
– Я не хочу вас торопить: вдруг бабушке еще что-нибудь понадобится? А мне нельзя опаздывать, в зал не пустят.
– Ну что ты волнуешься, – беззаботно отозвалась хозяйка. – Тут на машине десять минут. Во сколько концерт, в восемь? Еще уйма времени.
Она и в самом деле собралась быстро, словно чувствуя мое волнение. В стареньком универсале, обитом изнутри скользкой коричневой кожей, пахло псиной и сухим кормом. Аккуратно вырулив со двора, Дженни спросила:
– Значит, отдыхаешь на каникулах?
Несмотря на ее частые визиты к бабушке, мы почти не общались: она все время была занята то стиркой, то готовкой; и даже в минуты затишья, когда они просто болтали в саду, мне не хотелось им мешать. Немудрено, что Дженни забыла наш самый первый разговор в тот день, когда я приехала смотреть комнату.
– Я пишу диссертацию, нам каникулы не положены.
Местные дороги были пусты по направлению к центру, и машина без помех летела мимо разноцветных одноэтажных домиков. Дженни нацепила темные очки и опустила козырек в салоне, но солнце все равно било в глаза, и асфальтовый треугольник впереди уходил вершиной в золотистое марево.
– Ах да, ты, кажется, говорила. И чем же ты занимаешься?
Я коротко рассказала про специальность, а потом и про диссертацию, стараясь не вдаваться в геологию. О работе не думалось: мыслями я уже погрузилась в обитую железом цистерну. Кому, интересно, пришло в голову построить концертный зал такой формы?
– Тебе следует быть осторожней с этим, – сказала Дженни, уверенно вливаясь в автомобильный поток, текущий в сторону моста. – Сверху не всегда видно лучше.
– В каком смысле?
– Тут недавно была история… Ты ведь знаешь про наш знаменитый мед? Он получается из цветков, которые растут только здесь, на Таззи.
Конечно же, я его знала: золотистый, прозрачный, с ароматом невиданных цветов. Уже одно его название – мед кожаного дерева – казалось удивительным, и я не смогла устоять перед ним в одно из первых своих посещений субботнего рынка на Саламанке. Мне хотелось непременно перепробовать всё, чем славился остров, будь то непроходимые дороги или румяные яблоки. Но дороги были по-прежнему далеки, а яблоки, мед и рыба – всегда в избытке.
– Так вот, лесное хозяйство решило срубить часть буша, чтобы расчистить место. Они сделали съемку с воздуха и составили карты: где ценная растительность, где похуже. Но сверху-то видны одни эвкалипты, а медоносные деревья – внизу, под ними. Теперь их могут все вырубить!
Она на миг отвернулась от дороги, взбиравшейся на мост, и так грозно взглянула на меня, будто я сама составляла карту этого лесхоза.
– Но ведь ошибку вовремя заметили.
– Всё еще только начинается, – зловеще предрекла Дженни. – Пасечникам придется воевать с министерством, чтобы отстоять свои права. Понимаешь теперь, о чем я говорю? Технология ненадежная, а страдают люди.
– Она вполне надежна, если пользоваться с умом. Есть способы зондирования, позволяющие разглядеть и подлесок тоже.
– А лазеры, о которых ты говоришь? – продолжала она, словно не услышав меня. – Может, они вредны для человека, а ими меряют дома.
– С помощью лазера делают операции. Вы же не будете запрещать скальпели только потому, что ими можно зарезать кого-нибудь в подворотне?
– И все-таки надо быть начеку, – заключила она. – Нам, простым людям. А то вечно всплывает что-то новое: то вредные добавки в пище, то какие-нибудь излучения…
