— Вы же знаете, у нас двое детей, и мы их очень любим. Дети в школе, в Англии. Нам не хочется разрушать наш дом. Да и Лаки тоже не хочет разводиться. Грег — очень богатый человек, его первая жена оставила ему кучу денег. Так мы и живем — Эдвард и Лаки в счастливой аморальности, Грег в неведении полном, а мы с Эдвардом просто хорошие друзья. — Она говорила со жгучей горечью.
— И как вы это терпите?
— Человек ко всему привыкает, но иногда… Иногда мне хочется убить эту женщину.
Страсть в ее голосе испугала Молли.
— Хватит говорить обо мне. Давайте поговорим о вас. Я хотела бы знать, чем вы расстроены.
Молли помолчала, а потом сказала:
— Со мной происходит что-то неладное.
— Неладное? Что это значит?
Молли горестно покачала головой.
— Я боюсь, я всего ужасно боюсь.
— Но чего же вы боитесь?
— Всего, — ответила Молли. — И чем дальше, тем хуже. Я слышу голоса в кустах, какие-то шаги. Я чувствую постоянно — кто-то за мной все время наблюдает, шпионит за мной. Мне кажется, что кто-то меня ненавидит.
— Бедная моя девочка, — Эвелин была испугана и шокирована. — И как долго это продолжается?
— Не знаю. Это нарастало постепенно. И еще другое меня беспокоит.
— Что же еще?
— Временами, — тихо сказала Молли, — я ничего не помню, у меня провалы в памяти. Например, вижу — уже пять часов, а не могу вспомнить, что я делала с часу или с двух.
— Может быть, вы просто спали или задумались о чем-то в это время?
— Нет, — сказала Молли. — Все совсем не так, как было бы, если бы я спала. Я оказываюсь на новом месте. Иногда на мне — другое платье, и кажется, что в это время я что-то делала: говорила с людьми, но вспомнить ничего не могу.
Эвелин была просто испугана.
— Но, Молли, дорогая, почему вы не обратитесь к доктору?
— И не хочу к доктору! Не хочу к доктору! Я его близко не подпущу!
Эвелин внимательно посмотрела на Молли, потом ласково взяла ее за руку.
— Может быть, вы напрасно пугаете себя? Всякие бывают нервные нарушения. Доктор быстро докажет, что все происходящее с вами — пустяки.
— А если это не пустяки? Если я действительна больна?
— По почему вы это думаете?
— Потому, потому… — Молли вдруг замолчала.
— Может быть, это у вас семейное? — спросила Эвелин. — А кто-нибудь из ваших родственников не может сюда приехать, мать или сестра?
— Я не люблю мать. Мы с ней никогда не ладили. Есть сестры — они замужем. Мне кажется: они приедут, если я об этом попрошу. Но я не хочу их видеть. Хочу только одного — быть с Тимом.
— А Тим знает, что с вами происходит? Вы ему рассказывали?
— Определенно я ему ничего не говорила. Но он волнуется, и я вижу, что он за мной наблюдает, как будто хочет помочь, защитить меня. Но то, что я нуждаюсь в помощи и защите, уже страшно.
— Мне кажется, что многое вы преувеличиваете. Все-таки следует обратиться к врачу.
— Старый доктор Грехем мне вряд ли поможет.
— Но ведь на острове есть и другие врачи.
— Все в порядке, — сказала Молли. — Мне просто не нужно об этом думать. Все это, как вы правильно говорите, — мое воображение. Боже мой, уже так поздно! Мне же нужно быть в ресторане. Мне нужно скорее работать.
Она с некоторой обидой посмотрела на Эвелин, повернулась и побежала. Эвелин Хиллингтон медленно пошла вслед за ней.
— Ты знаешь, мужчина, я, кажется, на верном пути.
— Что ты говоришь, Виктория?
— Я на верном пути, и это пахнет большими деньгами.
— Будь осторожна, девочка, как бы тебе не увязнуть. Может быть, расскажешь, что ты затеяла?
Виктория засмеялась глубоким, грудным смехом.
— Подожди, все увидишь, — сказала она. — Я знаю, как вести игру. Это деньги, мужчина, большие деньги. Кое-что я видела, кое о чем — догадываюсь. Думаю, что все поняла правильно.
И снова в ночи раздался тихий, глубокий, грудной смех…
— Эвелин…
— Что?
Эвелин Хиллингтон спросила равнодушно, без всякого интереса, даже не взглянув на мужа.
— Эвелин, может, все бросим и уедем в Англию? Она перестала причесывать короткие темные волосы, опустила руки и резко повернулась к Эдварду.
— Но мы же только что приехали. Не прошло и трех недель.
— Знаю. Но, может быть, ты согласишься?
Она недоверчиво посмотрела на него.
— Ты хочешь домой, в Англию?
— Да.
— И оставишь Лаки?
Он застонал.
— Ты все время знала, что это продолжается?
— Конечно, прекрасно знала.
— И никогда ничего не говорила!
— Зачем говорить? Все давным-давно обсудили. Мы же не захотели разрушать даже видимость семьи. Каждый пошел своим путем, плюс эти зрелища на публику.
И, не дав мужу ответить, Эвелин спросила:
— Но почему ты хочешь вернуться в Англию имен, но сейчас?
— Потому что я дошел до предела, до крайней точки. Я этого больше не вынесу. Эвелин, я больше не могу!
Его руки дрожали. Спокойный, уравновешенный Эдвард Хиллингтон преобразился. Его обычно холодное и непроницаемое лицо исказилось от боли.
— Боже мой, Эдвард, что случилось? — удивилась Эвелин.
— Ничего особенного, кроме того, что я хочу отсюда поскорее уехать.
— У тебя была дикая любовь с Лаки. А теперь любовь прошла. Это ты хочешь мне сказать?
— Пойми меня!
