Ренат пришёл с какими-то воинственными намерениями, это было заметно по его виду, он не умеет скрывать эмоции, у меня, как обычно, не было заготовок для беседы, и я действовал интуитивно по обстановке. Мне удалось обаять его с первых же минут разговора, а когда я предложил ему должность директора Северного Альянса (до этого Ренат был просто человеком по поручениям, правда, с большими полномочиями) и власть над всеми петербургскими людьми, кроме Марины Маликовой, то он просто растерялся и беспомощно промямлил, что «поступило тут предложение от Горфинкеля, управляющего Адамантом, и надо сказать Коршунову окончательное „да“ либо окончательное „нет“».
И мы оба пожалели о своих словах. Мне стало ясно, что надо отпустить брата, коль скоро тот уже самостоятельно продумал уход. Мы знали друг друга с детства, и настал такой момент, когда то, что прежде нравилось друг в друге, вдруг стало раздражать и отталкивать. Был в разговоре поворотный пункт, когда мне следовало промолчать, сделать грустно-обреченный вид и сказать: «Да, я рад за тебя, это твой шанс!». И мы бы остались друзьями и братьями. Встречались бы на семейных праздниках и лет через пять снова бы сошлись, как прежде. В настоящий же момент основание, на котором держались наши отношения, было почти полностью разрушенным за последние полгода — кирпич за кирпичом, и нам нужно было побыть порознь, чтобы продумать, как его восстановить.
Но я, ведущий беседу, неожиданно для самого себя включил всё своё обаяние, чтобы оставить Рената при себе. Зачем, я и сам не понимал. Я употребил свои недюжинные навыки убеждения и обольщения, чтобы вернуть заблудшего обратно в своё лоно. Мало того, что я говорил правду (порой этого до обидного мало), но преподносил эту правду так, что она выглядела как правда.
Я рассказал об успехах Экссона и о возросших продажах Совинкома и пообещал процент с продаж. На данный момент у Рената были кое-какие заделы — а именно по продажам аккумуляторов на петербургский метрополитен, куда влезли благодаря связям Коршунова (чьим близким другом был начальник метрополитена). Кроме аккумуляторов, удалось замкнуть на себя поставки лампочек и прочей электротехники. Но это были мелочи по сравнению с поставками на предприятия Лукойла и Газпрома, которые можно было протолкнуть через Коршунова, влияние на которого у Рената увеличивалось день ото дня! У него — влияние, а у меня — идеи, конкретные проекты и поставки, в этом я никогда не подводил, предоставлял всё от и до. С тем же метрополитеном — отработали всё на пять с плюсом. И уж если с этой мелочевки Ренат имеет больше тысячи долларов в месяц, то можно себе представить, сколько будет, если задействовать Коршунова по Газпрому и Лукойлу. Зарплату тысячу долларов Горфинкель в лучшем случае предложит через полтора года, а уже сейчас у меня Ренат видит в обозримом будущем доход в пять тысяч долларов!
— Горфинкель мне предложил штукаря, — сказал Ренат (на самом деле $500 — это я выяснил уже потом). — Я попрошу двести баксов сверху. Плюс полномочия.
Я в ответ лишь обреченно вздохнул:
— Только оставь Рошаля. Он набирает на себя пул поставщиков-кредиторов, долги которым исчезнут вместе с ним.
В тот момент меня промелькнула идея, которую я сразу же и озвучил:
— Да! И ещё: не буду вмешиваться в дела Северного Альянса, полностью отдаю его тебе на откуп. Но! В обозримом будущем — месяц-два — ты его ликвидируешь и переберешься к нам на завод. Мои компаньоны знают, что ты мой брат, и я подготовлю почву для твоего официального трудоустройства. Найди способ объяснить менеджерам, что офис нам не нужен, пусть работают на дому фрилансерами. Мне надоело содержать весь этот балаган, и если менеджеры не будут отрабатывать свою зарплату, при низком уровне продаж я… то есть ты прикроешь весь этот бизнес. Опять же повторю: Марина Маликова остаётся за штатом, она подчиняется только мне.
Переживания Рената отразились на его лице, я буквально читал мысли брата, как он представил аккумуляторный завод Балт-Электро: провонявшее химикалиями промышленное предприятие с копотью и прочими приметами классического индустриального урбанизма — колоссальный контраст с нынешним офисом премиум-класса в историческом центре города. И я решил пока не форсировать эту тему.
Остаток встречи мы провели, обсуждая аптечный проект. Я доказывал, что, несмотря на предельную насыщенность фармацевтического рынка и высокую концентрацию сильных игроков на нём, здесь остаётся потенциал и неплохие возможности для новых участников, тем более участников с деньгами и связями. Ренат считал, что это глубоко ошибочное суждение:
— Потенциал — это как хуй: важно не только то, что он большой, а важно чтобы стоял.
Я не мог решить, насколько разумными являются критические замечания Рената, но сама попытка свернуть аптечное направление своей последовательностью и радикальностью вызывала уважение.
Эта беседа пошла нам на пользу. Мы помирились и снова обрели друг друга. Вскоре Ренат встретил другую девушку, на которой женился осенью 2004 года; и этот брак оказался счастливым.
