— Серьезно захромали организационные вопросы: инвентаризация склада и имущества фирмы, анализ движения по складу, элементарная отчетность, бюджетирование (последний пункт включал в себя такой нюанс: составление бюджета на следующий месяц, т. е. план доходов и расходов, этот документ подписывается всеми руководителями, они отвечают за его выполнение, а в конце следующего месяца перед зарплатой отчитываются; и при невыполнении плана все убытки, весь экономический ущерб высчитывается из их зарплаты. Летом я рассчитал, что при нашей средней рентабельности 15 % и при наших расходах нам нужно продавать минимум на 20 миллионов, чтобы сохранять финансовую устойчивость. И с этой цифрой все согласились, но никто не взял в толк, что помимо согласия в виде кивка головой надо составлять соответствующие документы и брать на себя материальную ответственность). В итоге, мне еще ни разу не был предоставлен бюджет, и соответственно, передо мной ни разу не отчитались в его исполнении.
— Затормозилось оформление в собственность здания на территории кардиоцентра (либо заключения договора аренды на максимально длительный период). Очень важный пункт: это здание площадью свыше 500 квадратных метров Халанский отдавал мне практически задаром, и я имел на эту недвижимость очень серьёзные планы.
— Чехарда с отчетностью по аптечной выручке.
— Хаос во взаиморасчетах с поставщиками.
— Бухгалтерия Экссона — после того, как прежний главбух Мальчинина запустила учёт, документы были переданы аудиторской фирме Аудит-Стандарт. И Расторгуеву было поручено контролировать аудиторов и спрашивать за конкретные результаты. Аудиторы сначала сказали, что возьмутся за ведение учета, потом вдруг заговорили о «восстановлении», теперь отказываются от взятых на себя обязательств и говорят, будто обнаружили такие вещи, с которыми совсем нельзя работать, что надо открывать новое юрлицо, а прежнее хоронить, а когда я говорю им, что по этой фирме нам надо взыскать с налоговой инспекции экспортный НДС, они на меня смотрят, как на пришельца. Аудиторы сидят на зарплате, и когда я подписывал с ними договор, то в нём не было пункта, предусматривающего, что мы платим деньги и сосем. Если бы нас заранее поставили в известность, что будет так, я бы на такие условия не подписался. Я неоднократно говорил Расторгуеву, чтобы он в начале каждого месяца подписывал план работ, а по окончанию каждого месяца — акт выполненных работ, сверка его с планом, далее оплата. Но мои требования остались невыполненными.
— В начале 2004 года святой Иосиф пообещал мне раскачать начальника горздравотдела Кармана, чтобы тот переоформил на Совинком суперпроходные муниципальные аптеки: №№ 3,4, 13, и старый седой полковник даже брал деньги на решение вопроса. Сначала он отмахивался, что «не подошло время», а теперь кивает на исполнителей — Расторгуева, Паперно и Бунеева, будто задержка за ними, и, как только они добудут необходимые документы, вопрос будет решён. В чём проблема?!
— В июле при обнаружении отрицательного сальдо 12 миллионов было решено сделать на Совинкоме разделительный баланс, при котором от компании отпочковывается дочерняя фирма с левым учредителем, куда сливаются все долги. При этом Совинком остается чистым. Но, поскольку, это слишком подозрительно и нашим должникам всё станет ясно, нужно создать новую структуру, на которую срочно переоформить все лицензии и договора с основными клиентами и поставщиками, а прежнюю фирму обанкротить-похоронить. При этом виновниками выставить уволенных Мальчинину и Ярошенко, для чего завести соответствующие уголовные дела, чтобы в случае опасности перевести на них все стрелы. Старый седой полковник проанализировал ситуацию и заверил, что всё выполнимо и ничего сверхъестественного тут нет, и не такие дела проворачивали. Теперь же, в ноябре, все катают вату и не могут внятно ответить, что сделано и когда мы получим результат по намеченному плану (КАКОМУ? До сих пор не решено, какой вариант нам больше подойдёт, и соответственно ничего не сделано). При приеме на работу Расторгуев был обязан подписать акт приема-передачи дел, в котором должен был быть указан экономический ущерб, причиненный Мальчининой и Ярошенко. Расторгуев весьма доходчиво изложил мне всё изустно (с предъявлением соответствующих документов) во время того самого эпического судилища, на котором я, в присутствии Паперно и Ирины эффектным ударом сломал Мальчининой нос. Означенный акт до сих пор не составлен. Чего ждём? Новых сломанных носов?!
