Пробуждение было вполне себе абстинентное — я вновь познал горечь головной боли, сухости во рту и легких панических атак. В голове словно прибой шумел. Я изрядно отпил пепси, закинулся таблеткой от головной боли. Посмотрел в иллюминатор — всё та же облачность. Утро не только захлебнулось в серых туманах, но и затаило в себе те незримые силы, которые неизбежно развязывают большие события. Нерадостные думы владели мной: накануне Владимир с Артуром сказали, что по приезду в Петербург необходимо перечислить крупную сумму с расчетного счета во Внешторгбанке.
Когда самолёт приземлился, я сразу же включил трубку и позвонил Ренату. Он доложил, что те люди из ОБЭП, на которых ему удалось выйти, пообещали решить вопрос, но он в них не уверен — они могут взять деньги, а дело не сделать, либо решить вопрос наполовину, то есть вообще никак не решить, это обычная милицейская практика. Сам Коршунов сейчас за границей, на Гавайях, возвращается только в конце следующей недели, и по телефону напрягать магната, когда он на отдыхе, как-то не с руки.
— Что будем делать? — спросил Ренат.
Я вспомнил про святого Иосифа — ведь именно он выручил меня в прошлом году в этой истории с векселями, когда на меня завели уголовное дело и выставили в розыск. И я сказал об этом Ренату — что буду вынужден кланяться старому седому решальщику, в конце концов, это его недоработка, что меня плющат по уже решенному им вопросу.
— Ну да, — согласился Ренат. — Его работа — защищать тебя, он за это деньги получает.
Ни землетрясение, ни террористический акт не потрясли бы меня так, как это известие — о том, что у меня не получится снять арест счета и деньги будут списаны. У меня будут проблемы не только с компаньонами, но ещё и с правоохранительными органами, куда заявит Карман, не дождавшись от меня возврата денег. Всевышнему оказалось мало причиненных мне неприятностей, и он подкинул ещё одну. В аэропорту ко мне подошли Артур с Владимиром и сказали, чтобы я сегодня сразу по прибытию в Петербург, прямо из аэропорта поехал бы во Внешторгбанк, чтобы перечислить деньги поставщикам на общую сумму десять миллионов рублей и снять пару миллионов на текущие нужды. Они созвонились с нашими контрагентами, посовещались и в силу производственных необходимостей приняли такое решение. До конца рабочего дня я вполне успевал заехать в банк. Всё шло к тому, что сегодняшний день станет последним днём моей жизни. «Да, Андрей, горел ты ярко… но недолго», — сказал я сам себе.
Когда я услышал команду о срочном перечислении денежных средств со счетов Внешторгбанка, моё тело стало ватным, а рот будто забит огромной жвачкой, не позволявшей членораздельно произносить слова. Мне стоило огромных усилий держаться непринужденно и разговаривать с друзьями. Алкоголь на меня уже не действовал. Меня осаждали беспокойные мысли — как выкручиваться в Петербурге? Ну, допустим, я скажу, что якобы перевёл эти деньги поставщикам, но в понедельник они их не получат, и что дальше?! Опять же Карман — что говорить ему, как объяснять задержку возврата бюджетных средств?
Итак, мне пришлось обращаться к святому Иосифу. Я набрал его номер, и, услышав его голос, поздоровался, и, выслушав его приветствие и шутливое ворчание, типа, что так долго от меня ни слуху ни духу, приступил к делу. Без прикрас изложив суть дела, я напомнил прошлогоднюю историю с векселями и посетовал, мол, московские и питерские ОБЭПовцы имеют короткую память, коль скоро год назад меня выручили, а теперь вдруг плющат.
— Это другие люди, — убежденно сказал святой Иосиф. — Если бы дело попало в руки тех моих знакомых, что решили вопрос год назад, они бы обязательно мне отзвонились.
— Итак, давай ещё раз: банк получил решение о приостановлении движения по счету в тот момент, когда там оказались бюджетные деньги… — будничным тоном старый седой полковник стал разбирать ситуацию, и по его голосу я стал узнавать своего делового партнера, с которым переделал столько разных дел. Какая нелегкая развела нас по разные стороны?!
В конце разговора я попросил связаться с Карманом и как-то объяснить ситуацию, чтобы он лишний раз не дёргался. Старый седой полковник ответил, что позвонит лишь тогда, когда сам пробьёт ситуацию, то есть не раньше понедельника. А пока предоставил мне самому разбираться с начальником горздравотдела.
На том мы и порешили.
Я с горечью подумал о том, что теперь мне не удастся воспользоваться этими 24-мя миллионами бюджетных денег, в лучшем случае, если счёт разблокируют, мне придется их вернуть горздравотделу.
