«…но главный признак, и что выше всего в тебе, мой любимый директор, — так это необыкновенная многосторонность и обширность твоего гения. Ты ничем не пренебрегаешь: всё у тебя, начиная от основного бизнеса и побочных бизнес-проектов, до последнего аптечного киоска или какой-нибудь аферы с векселями, живо и свежо. Ты обхватываешь все проекты и на всех разливаешь могучую печать своего таланта. Обыкновенный коммерсант всегда избирает себе какую-нибудь одну тему и в неё погружает весь талант свой, развивавшийся оттого в необыкновенном и каком-то отвлеченном величии. Ли Якокка зациклился на автомобилестроении, Билл Гейтс — на компьютерах… это недалёкие и недальновидные люди, которые небрегли многочисленными возможностями и складывали яйца в одну корзину. У тебя напротив. Все бизнес-проекты от великих до малых для тебя драгоценны. Ты схватываешь пространство коммерции исполинскими объятиями и сжимаешь его со страстью любовника. Оттого велики успехи твои… И несмотря на все эти успехи, ты продолжаешь свои поиски дальше и ставишь перед собой новые и более трудные задачи. В этом ценность и прогрессивность твоих исканий. Ты идёшь от одного совершенства к другому…»
С такими мыслями, вспоминая те или иные моменты, я подошёл к нашему бунгало, находившемуся на первой линии. Проследил взглядом яхту, уверенно приближавшуюся к берегу и резко повернувшую обратно в открытое море. Мои мысли потекли в сторону моих скорбных дел.
Чем изменить ход корабля, несущегося на мель? Решительным поворотом руля. Неизбежно мне воспользоваться деньгами горздравотдела, и черт с ним, с волгоградским бизнесом! Я был уверен, что смогу, по своему обыкновению повернуть события в нужную мне сторону. В это мгновение я точно представлял себе все возможные ходы: в каком виде представлю компаньонам ситуацию на Совинкоме и как буду отбиваться от Кармана и от старого седого осла, рогатого до потолка святого Иосифа.
Но неожиданное известие перевернуло мои планы и разрушило надежды. Только я подумал, что пора бы Урсуле позвонить и обрадовать, что 24 миллиона уже находятся на счету Экссона, как долгожданный звонок раздался и я услышал мрачный голос Рената:
— Андрей… ты только не нервничай и не паникуй…
— Что такое? Урсула не доехала? С ней что-то случилось?
С хладнокровием хирурга, производящего радикальную операцию, он огрел меня по голове известием о том, что расчетный счет Совинкома во Внешторгбанке арестован — так же, как и остальные счета этой фирмы, в Волгопромбанке и Альфа-Банке. Выскочи из-под земли черт, и тогда бы я не так вздрогнул, как от этой вести, страшной по своим возможным последствиям.
— К-как арестован?
— ОБЭП прислал в банк решение о приостановлении операций по расчетному счету.
— На каком основании?
— Я уже разбираюсь в этом. Скоро мне всё будет известно.
Всё сразу ухнуло передо мной, и мне показалось, что я теряю сознание. Но я явственно слышал голос Рената:
— Завтра мне будет всё известно.
— Но деньги на месте? — беспомощно пролепетал я.
— Деньги на месте. Никаких инкассо нет. Просто решение о приостановлении, и больше ничего.
В какой-то момент мне потребовалось буквально заставлять себя дышать. Не в силах что-либо понять, я приписывал случившееся проискам дьявола. Я сказал Ренату, чтобы информировал меня о ходе событий в любое время дня и ночи.
После этого разговора мне нужно было чем-то себя занять, чтобы успокоиться. При этом я никого не мог видеть. А если бы кто увидел меня, то получил бы точное представление о человеке, раздавленного неприятностями. Зайдя в номер, я предложил Мариам съездить со мной на Марино-Кайо-Пьедрас-дель-Норте, но она сказала, что плохо управляется с маской и ластами, поэтому ей неинтересно на рифе, и проворчала, что я эгоист и забочусь только о собственных интересах.
— …и вообще ты задрал уже своими проблемами!
Получив это приятное напутствие, я отправился на риф один.
В этот раз я увидел на рифе акулу — длиной не менее двух метров, тупоголовую, с узким кривым спинным плавником, похожим на флаг, таким же изогнутым хвостом. Меня охватил страх. Я вспомнил рассказы о людях, внезапно исчезнувших с поверхности моря. Был слышен только крик, а потом расплывалось кровавое пятно, или же они просто исчезали бесшумно и бесследно… Опять же, фильм «Челюсти»…
Хищница появилась неожиданно, всё, что я успел в этот момент сделать — это основательно испугаться; мгновение — и она унеслась вслед за какой-то рыбиной. С моими вкусовыми качествами она не захотела познакомиться. Очевидно, её обеденный стол был богато накрыт, и она не пожелала затрачивать усилия, чтобы придумывать себе новые блюда. Я поспешил на берег. Встреча с акулой отбила у меня охоту исследовать риф. Я вспомнил рассказ Игоря — он-таки съездил на рыбалку с местными жителями, они при нём поймали трехметровую акулу, и её прямо на палубе шхуны вырвало человеческой рукой. Судя по тому, что конечность не была переварена, откушена она была совсем недавно, желудочные соки почти не подействовали на неё.
