Решение, максимально удовлетворявшее моим интересам, подсказала Марина. Она считала, что незачем раскрываться перед посторонними и усмирять святого Иосифа чужими руками — себе дороже выйдет. Полностью проигнорировать старого седого полковника тоже не получится. Дело сделано: долгое время недобросовестные сотрудники намеренно действовали в ущерб интересам компании. Различные хозяйственные операции — закупка, продажа, опт, розница, экспорт, импорт, обналичивание — не были разнесены по разным юридическим лицам. Если что-то и делалось через подставные фирмы, то слишком неумело — будто специально для того, чтобы подвести хозяина под статью. На чистую фирму, Совинком, навешано всё: долги и лицензии, нарушения налогового законодательства и государственные контракты, огромные незакрытые суммы в подотчете и отличная история продаж, репутация, и многое другое. Сейчас у святого Иосифа на руках полный боекомплект, чтобы потопить Совинком в любое удобное время. Но он этого не делает.
Лицензия на обслуживание медицинской техники, необходимая для участия в пятимиллионном тендере, после года проволочек, будет получена в Федеральном агентстве по промышленности в ближайшее время, оформлена она также на Совинком. Быстро сделать лицензию на новую фирму не получится. Кроме того, представление нового юридического лица областным чиновникам — большой риск в настоящий момент, на фоне усиления разнообразных слухов. А слухи уже возникли, их активно муссируют. Каждый отдельно взятый чиновник понимает их беспочвенность и предвзятость, видит, что слухи навеяны банальным злопыхательством, но осадок остаётся…
Скорее всего, Расторгуев спутал карты своему патрону резкими непродуманными действиями. В обозримом будущем святой Иосиф не будет иметь с Югмедсервиса такой доход, какой он получал от меня. У ЮМС нет лицензии, поэтому для участия в областных тендерах им придется действовать через Юнитекс — то есть, выводить нового игрока. Получается слишком длинная цепочка. Ещё одна проблема — Георгий Анатольевич Махотин, директор Юнитекса, личный друг Вебера, регионального представителя Сименса. Они просто дружат — встречаются, общаются, обмениваются информацией, и за долгие годы дружбы Махотин не принёс Сименсу ни одного контракта. Юнитекс регулярно выставляется на конкурсы и регулярно проигрывает их. Махотин жалуется на жизнь, судится, он склонен к созерцательности и достоевщине, это трудолюбивый, беспорочный, нудный, ничтожный реднек. Святой Иосиф не может не понимать, что Юнитекс проиграет тендер даже при поддержке совета министров. Конечные потребители — главные врачи, они на стороне Совинкома. Поэтому заигрывание старого седого полковника со всем вышеперечисленным народом (ЮМС и Юнитекс) — не что иное, как скрытая угроза, попытка заставить меня приползти на коленях, чтобы посадить обратно на качели и кружить до тех пор, пока не окрепнет ЮМС, а потом слить. В преддверии конкурсов топить Совинком не имеет смысла — под рукой нет подходящих фирм, чтобы через них сыграть тендер и позолотить руки. Поэтому до сих пор в кардиоцентре нет гостей.
В данный момент имеет смысл выдержать паузу и нанести визит святому Иосифу, чтобы пробить ситуацию. Необходимо вступить в переговоры, пока противник не обозлён. Далее — действовать по обстановке. Что-то придётся заплатить, потому что старый седой вымогатель непременно вставит шпильку перед тендером — компрометирующие письма из УВД, вброс компромата, проверки, и так далее — механизм отработан. Лучше всего держать его на коротком поводке, кормить завтраками, выматывать жалобами и нудными просьбами.
— Расскажи ему сказку своим медоточивым голосом, директор, — в заключение сказала Марина, — у тебя получится!
Таково было мнение Марины, и я был полностью с ней согласен.
Я прилетел в Волгоград, как обычно, на выходных. Впервые за всё время нашего сотрудничества святой Иосиф назначил встречу за пределами своего кабинета в офисе компании Волга-Трансойл — а именно в кафе на первом этаже дома, в котором он жил. На самом деле то было пригламуренное заведение с ценами много выше средних, принадлежащее жене хозяина Волга-Трансойла, сочетавшее в себе салон красоты, бутик, и кофейню. Когда я вошёл в заведение, за пять минут до назначенного времени, старый седой полковник уже был на месте — он сидел за столиком у окна, недопитая чашка кофе стояла перед ним. Выглядел он немного уставшим и как-то по-домашнему в своём коричневом кардигане от Burberry. Я был настроен довольно недружелюбно, а при мысли о том, что пятью этажами выше в квартире старого седого пердуна томится Таня, мне хотелось наброситься на него и придушить. Но, памятуя наказ Марины, я изобразил в некотором роде приветливость.
