Все взоры устремились в направлении представителя Церкви и двух высоких королевских кресел. Актеры, только что начавшие разыгрывать интермедию, застыли каждый в своей позе, выжидающе глядя на короля.
— Отчего слуги позволяют себе предстать перед своим повелителем в столь омерзительном виде? — продолжал между тем архиепископ Лионский. — Кто позволил им обрастать подобно обезьянам? Почему ваше величество не прикажет им выбривать подбородки?
— Выбривать подбородки? — с наигранным удивлением переспросил Карл. — Но зачем? Впрочем, помнится, такую моду ввели при дворе мой прадед, а за ним мой отец.
— Клянусь мощами всех святых, мудрые были государи! — стукнул посохом об пол архиепископ. — Ибо что есть борода, как не скопище вредностей и непотребностей для тела человека, для его крепкого духа! Воистину, сборище хлама, всевозможного мусора — вот что есть борода! В нее, как в напольный ковер, набивается дорожная и комнатная пыль; в ней застревают крошки от еды и оседают соус и жир. Все это способствует появлению и размножению заразы и всякой иной дьявольской гадости в виде… в виде чего, мэтр Фюме? — повернулся прелат к медику. — Объясните государю и придворным, какой вред может быть нанесен телу человека из-за его лености, из-за его нежелания регулярно выбривать подбородок.
Мэтр Адам Фюме, всегда выступавший против ношения бород, поглядывая в сторону повара, с жаром заговорил:
— Согласно Гиппократу борода — не что иное, как отхожее место, где из-за пыли, грязи и пищевых отходов живут такие паразиты, как мелкие жучки, личинки насекомых и различные черви. Человек сам не замечает, как вся эта зараза с его бороды сыплется к нему в суп и попадает на куски мяса, с коих капает жир. Как не возникнуть болезням, которые гнездятся в том месте, что называется бородой и что на самом деле является не чем иным, как настоящей помойкой?
Архиепископ вновь выразительно вытянул руку в сторону бледного и перепуганного повара:
— И этот человек намерен разливать по мискам суп, в то время как с бороды его в эти миски падают черви, блохи и другая паразитная нечисть!
Несчастный повар готов был провалиться сквозь землю. Мысленно он уже простился со своей бородой, при этом не без страха думая о том, как бы его борода не утащила с собой за компанию и его голову.
Король бросил на него тяжелый взгляд, покосился на супницу, на блюда, разложенные на столе, и посмотрел на медика, словно спрашивая того, не сорвется ли с его уст еще какой-нибудь весомый аргумент в пользу бритого подбородка. Восприняв это как несомненный знак к продолжению обличительных выпадов против «рассадников заразы», мэтр Фюме продолжал:
— Кроме того, все эти черви, личинки и другие паразиты с легкостью могут перебраться на того человека, который имеет самый прямой контакт с нечесаной, грязной бородой. Я имею в виду дам, с готовностью подставляющих свои губы для поцелуя.
Придворные дамы тотчас всполошились: кое-кто из них с отвращением бросал полный возмущения взгляд в сторону мужчин, другие принялись спешно и дружно обмахиваться надушенными платочками и утирать ими лицо и шею. Небритые мужчины, включая сюда и слуг, нахмурив лбы, опускали головы; иные стали прикрывать ладонями подбородки.
В зале висела гнетущая тишина. Кавалеры не смели поднять глаз; дамы пытливо глядели на лекаря в ожидании новых разоблачительных заявлений. Мэтр Фюме, не видя возражений на свою обличительную речь, зато увидев одобрительный кивок архиепископа, прибавил, опираясь для убедительности на высказывания античных коллег:
— Небезызвестный всем Диоскорид утверждает, что нет ничего страшнее подушки, на которой лежит или лежала голова бородатого человека, ибо на подушке этой поселились мириады микробов, время от времени покидающих эту бороду в поисках нового, подходящего для них жилища. Ночью они пускаются в странствие, переползают на другое тело и могут даже найти себе пристанище в интимных местах человека, в особенности женщин.
Одна из придворных дам вскрикнула, внезапно побледнев; другая упала в обморок, ее вынесли из зала. Архиепископ, проводив взглядом не в меру чувствительную любительницу альковных похождений, с победным видом повернулся к королю:
— Не правда ли, государь, ваш прадед и ваш отец были воистину мудры, коли приказали брить бороды придворным, исключая людей преклонного возраста. Кое-кому из присутствующих мои слова могут показаться ошибочными или оскорбительными. — Тут он орлиным взором окинул зал. — Я говорю о тех, кто, повинуясь лени и идя на поводу у нечистоплотности, не желает бриться. Им надо как-то оправдать собственную глупость в этом отношении, вот они и могут избрать тактику нападения, всегда служащую защитой людям недалекого ума.
С этими словами архиепископ картинно посмотрел в сторону тех, кого незадолго до этого выделил из толпы придворных.
Король тем временем мигнул обоим шутам.
— Что правда, то правда, — вскричал Пуликэн, перевернувшись через стол и оказавшись почти напротив королевских кресел. — Не место старикам в будуарах прекрасных дам!
