— Ты угодил в самое яблочко! Ему не хватает только рогов.
— Ну, за этим дело не станет. Его супруга, можно быть уверенным, предпочитает спать с настоящим мужчиной, нежели с козлом.
— Но и козел может обладать мужской силой.
— Увы! О таких полумужчинах-полуженщинах, хвостатых и бородатых, говорят так: «Тут густо, — шут провел ладонью по затылку и подбородку, — а тут пусто». — Он сунул руку между ног.
— Но, может быть, такие субъекты отличаются умом? — попытался узнать что-либо о мыслительных способностях «субъектов» Пеликэн. — Ведь если внизу убыло, то сверху, скорее всего, прибыло?
— Черта с два! Не от большого ума такие типы носят бороды и хвосты. Ну а коли здесь нет, — Буке похлопал себя по голове, — то оттуда не займешь. — И он хлопнул по ягодицам.
— Государь, прикажи фиглярам замолчать, — подал возмущенный голос Филипп де Сен-Поль. — Доколе эти двое слабоумных будут глумиться над родовитыми людьми?
Карл в гневе стукнул ладонью по столу:
— Ты не послушал короля, Сен-Поль, так слушай теперь его шута! А когда он кончит, попроси его поделиться с тобой умом, авось он уступит тебе малую толику.
За столами засмеялись. Лицо Сен-Поля залилось краской.
Оба приятеля, переждав, как ни в чем не бывало продолжали:
— Зачем же тогда эти недоумки носят сзади хвосты, как у лошадей и коров? — спросил Пеликэн. — Ведь этак они выглядят смешнее нас с тобой.
Буке ответил:
— Этим они как бы объявляют во всеуслышание: «Вот какой я дурак! Пусть я ничтожен в постели с женщиной, зато ничем не хуже шута — глядите, какие у меня хвосты! Что там корова — у нее хвост сзади, а что там козел — у того борода спереди. У меня же и спереди и сзади! Видел ли кто такое диво дивное?» Один такой хвостатый вызвал однажды смех даже у моей лошади. Представь, едва она увидела его, как громко заржала, оскалив зубы в усмешке.
— Отчего же это она заржала? — с видимым интересом спросил Пеликэн.
— Сначала она никак не могла понять, что это за двуногое существо с таким же хвостом, как и у нее? Она никогда такого не видела. Потом она долго ломала голову над тем, почему у этого двуногого хвост на сзади, как это принято у всех зверей, а на затылке? А заржала потому, что, так и не разгадав загадку, расхохоталась, глядя на такое чудо.
И Буке бесцеремонно уселся на полу рядом с приятелем, после чего оба с вызывающим видом уставились на зятя коннетабля. Тот, вне себя от негодования, вобрал голову в плечи и одарил шутов тем взглядом, каким в 1095 году, на суде, папа Урбан II удостоил представителя секты катаров, громогласно отрицавшего крест, Богородицу и божественную сущность Христа.
Архиепископ, на сей раз довольно благосклонно поглядев на шутов, снова повернулся к королю:
— Сказанное здесь — отнюдь не пустые слова, государь, ибо Церковь проявляет неустанную заботу не только о чистоте веры Христовой, но и о состоянии здоровья своей паствы. Не могу не прибавить к этому, что негоже придворным французского монарха уподобляться мусульманам, носящим все, как один, черные бороды. Вид человека с такой бородой страшит, вызывает отвращение; священник в ужасе осеняет себя крестным знамением, ибо вместо христианина видит перед собой сплошь заросшего черной растительностью еврея или неверного. Сие, однако же, неприменимо к слугам Господа, ибо Христос сам носил бороду. Все же это не значит, что добрые христиане должны в этом походить на Него, ибо Он мессия, коему уподобляться греховно. К тому же Христос носил короткую бородку и ко всему тому светлую, а не темную, как у сарацин.
Он победно оглядел зал и, заканчивая свое выступление, прибавил, для убедительности вновь стукнув посохом об пол:
— Обязываю нерадивых прихожан — тех, кого упомянули, и других — извлечь урок из сказанного и сделать соответствующие выводы, а буде кто не последует совету и реченное здесь примет всего лишь за игру, то врата церкви захлопнутся для того и не будет ему спасения в мире ином.
Архиепископ сел. Какое-то время над столами все еще висело тягостное молчание. Те, над кем смеялись шуты, не поднимали голов, а вскоре и совсем покинули зал. Говорили, на другой же день их уже видели побритыми.
Но не о них рассказ. Гроза, омочив кое-кого холодным ливнем, умчалась, и вновь за столами зашумели и загалдели, а место выбывшего из строя повара занял, как то ему и полагалось, стольник.
В разгар веселья, когда актеры сыграли мистерию и закончились выступления акробатов, гистрионов (упражнения с мечами), бродячих поэтов и танцоров и приступили к бальным танцам, Рибейрак неожиданно взял под руку претендента на английский престол:
— Что думает будущий король бывшей империи Плантагенетов о том, чтобы развлечься в более непринужденной обстановке? Бал скоро закончится. Вы отдохнули душой, осталось отдохнуть телом.
Вскинув брови, мнимый сын Эдуарда IV расцвел в улыбке:
