— Справедливо, мадам, но кто же тогда станет приказывать солдатам? Они привыкли повиноваться своим командирам и могут выказать непокорность женщине, которая к тому же пока что не объявлена регентшей. Такова воинская дисциплина, нарушать которую строго запретил ваш покойный отец.
— Но где же взять такого командира? В замке нет, насколько мне известно, ни маршалов, ни капитанов: половина их в Туре, остальные в действующей армии.
— Нам следует как можно скорее найти нужного человека, мадам. В сопровождении охраны он, именем юного короля, возьмет Ривьера под стражу, тем временем вы с дофином в присутствии всего гарнизона объявите вашего избранника их начальником. Хорошо, если при этом он окажется чином выше коменданта.
— Вы можете что-то предложить? Есть у вас такой человек?
Обер-гофмейстер красноречиво развел руками.
— Он здесь, мадам, — внезапно подал голос Рибейрак, — и он ждет ваших приказаний. С вашего позволения эту миссию возьмет на себя сир Этьен де Вержи. Мне случалось видеть, как он командовал ротой солдат.
— Браво! — вскричал, захлопав в ладоши, дофин. — Я также подумал об этом. Клянусь мечом святого Георгия, лучшего командира для замковой стражи не найти!
Анна устремила взгляд на Этьена, потом, не отводя глаз, подошла ближе. Он смотрел на нее с волнением, почти не дыша, и в глазах его она прочла не только преданность, но и немое обожание женщины, что стоит перед ним, — величественной, красивой, в платье из алого шелка.
— Вот мы и встретились с вами вновь, сир де Вержи, — произнесла она. — Недавно вы спасли мне жизнь, а еще раньше того — моему брату. Помогите же в этот раз спасти королевство, мою честь и жизнь дофина, в самом скором времени короля Франции.
Этьен схватил руку Анны (хотя это запрещалось этикетом) и страстно припал к ней губами:
— Распоряжайтесь мною, мадам! Однако должен сказать, что я всего лишь лейтенант.
Она мягко, словно нехотя, высвободила руку:
— С этой минуты вы капитан. Юный король и регентша Франции даруют вам это звание.
— Поздравляю, Этьен! — воскликнул Рибейрак. — Возьми меня к себе в помощники. Клянусь вратами ада, герцогу не удастся войти в город и взять замок!
Анна повернулась к обер-гофмейстеру:
— Мелен, возьмите с собой несколько человек, по выбору, и подтвердите солдатам полномочия сира де Вержи, отныне коменданта замка Амбуаз. С вами пойдет дофин. И, не теряя времени, шлите вестового в город — пусть запрут ворота и будут готовы к обороне.
— Все будет исполнено, мадам.
Все вышли. В покоях осталась только Катрин.
— Ну как, убедилась, каков он, твой красавчик?
Анна упала в кресло:
— Бог мой, я никак не ожидала…
— Подожди, он еще не такое коленце выкинет, особенно после того как от него уплывет регентство.
— Думаешь, Штаты вынесут решение в мою пользу? Что как наоборот?
— Анна, честное слово, мне обидно, до чего ты не ценишь своих друзей, которые уже предприняли кое-какие шаги в этом направлении. Начну с себя. Из двух врачей, которым предстоит выступить на заседании по поводу последней воли умирающего короля, один убежден, что твой отец был в это время в твердой памяти и ясном сознании; другой же до известного времени высказывал в связи с этим сомнения…
— А теперь?
— Как-то вечером мы с ним нашли укромное местечко в одной из ниш, и я позволила ему целовать и ласкать себя сколько угодно, уверив его, что это лишь задаток; вторую половину долга я обязуюсь выплатить позднее, после его выступления на заседании.
— Что же понимается под этим окончательным расчетом? — игриво улыбаясь, пожелала уточнить дочь короля.
— Я пообещала переспать с ним, но потребовала вначале, чтобы он отрекся от своих заблуждений и поклялся перед образом Богоматери, что король был в здравом уме. Именно так они оба и заявят во всеуслышание. Этот медик, кстати говоря, был в восторге от нашей теплой встречи: ему вздумалось вести счет своим победам над женщинами. Увы, он пока невелик: ему удалось досчитать только до двух.
Впервые за последние несколько месяцев Анна от души рассмеялась:
— Катрин, ты неисправима! Но, ей-богу, ты лучшая подруга, какую только можно пожелать. Однако ты говорила о друзьях. Кто же еще изъявил желание мне помочь?
— Мой друг, а теперь и твой тоже — шевалье де Рибейрак. Вообрази, у него оказались друзья среди тех, кто будет представлять на заседании Штатов второе сословие. Надеюсь, ты понимаешь, в чью защиту подадут голос эти сеньоры?
— Неплохо, Катрин; но это, догадываюсь, не все? Может быть, ты хочешь уверить меня, что и сир де Вержи…
