Рассуждая подобным образом, двор Людовика Орлеанского двинулся вслед за своим повелителем в замок Блуа — величественный и красивый, не то что Плесси, где только и мог жить что выживший из ума король. Герцог развлекался: выезжал на охоту, устраивал турниры, давал балы, аудиенции, уже чувствуя себя главой правительства; все так же бражничал в окружении любимчиков и разного рода ловкачей, но в то же время держал руку на пульсе событий при помощи разосланных во все концы агентов.
Со своей стороны Анна де Боже понимала, что эта маленькая победа над герцогом Орлеанским — временная и пока что ничтожная. Ему ничего не стоит набрать войско и штурмом овладеть амбуазским замком. Только легитимность ее правления заставит принца не предпринимать такого шага, а это уже зависело от Генеральных штатов. И она с нетерпением ждала начала января: на пятое число было назначено заседание, на котором, помимо означенных лиц, должны были присутствовать представители всех французских провинций.
Созыв Генеральных штатов во Франции — событие необычайной важности. Облечь властью того или иного представителя правящей династии — острый момент в истории государства. Как правило, основной функцией Штатов являлось вотирование налогов, иными словами, принятие голосованием определенного постановления. В данном случае сей пункт должен был рассматриваться применимо к одному из кандидатов. Последний обязывался безоговорочно выполнять вынесенную резолюцию. Но кто он, этот последний: дочь короля или его троюродный брат? Женщина или мужчина? Графиня Анна де Боже или герцог Людовик Орлеанский?
Кроме того, и это уже воистину вызывает удивление, сформировалась еще одна камарилья, лидеры которой имели дальнее родство с династией Валуа и тоже рвались к власти. Их двое: герцог Жан Бурбонский (который непонятно каким образом окажется в регентском совете) и герцог Рене II Лотарингский из рода Валуа-Анжу, чьим пращуром был король Жан II Добрый. Эти ставили себе целью попасть в Королевский совет, который до сих пор оставался неизменным. В результате супругам Боже приходилось противостоять принцам Орлеанскому, Бурбонскому, Анжуйско-Лотарингскому и другим, имевшим совсем уже туманное родство.
Накануне заседания Тур шумел, обсуждая на все лады предстоящее событие. Вопросов к тому времени, помимо претензий представителей дома Валуа на регентство, накопилось немало. Но прежде всего — то, что волновало умы, что требовалось для управления державой. Герцог Орлеанский сразу же вскричал, что регентом должен быть он как по праву первого принца крови, так и в силу салического закона франков, запрещавшего женщинам править государством. Ему возразил один из судейских — мэтр Гийом Лепре:
— Под запретом салический закон подразумевает восшествие женщины на престол. Имеет ли это место в данном случае? Ничуть не бывало. Речь идет всего лишь об опекунстве над юным наследником трона, что, несомненно, предусматривает помощь в делах его правления, ибо в столь младом возрасте немудрено принять неверное решение. Так в чем же тут посягательство на власть и на трон? То и другое принадлежит законному сыну почившего короля.
— Но его сестра командует, она управляет!.. — продолжал негодовать герцог, в гневе не находя других слов.
И получил тот же ответ, но в несколько иной форме:
— Управляет преемник; женщине при этом не возбраняется помогать ему нужным советом в силу его малолетства.
Не желая так скоро сдаваться, хотя возражать против доводов легиста представлялось неразумным, герцог продолжал гнуть свою линию. Он заявил, что власть узурпирована дочерью короля, ее регентство неправомерно, ее правлением недовольны и низы, и знатные люди королевства, которые выступают против незаконной власти; однако они вовсе не против юного государя.
— Разве подданные короля Карла выступили с оружием в руках против него? — бесновался Людовик Орлеанский, выпучив глаза. — Быть может, мы желаем другого властелина или смены династии? Отнюдь! Всё это подлые измышления клеветников, мечтающих занять место того, кому оно по праву принадлежит. У молодого короля отобрали власть те, кто не имел на это права, ибо закон, одобренный Церковью, гласит: «Преемником считается сын короля, и в случае, когда он юн годами, опекать его обязан брат усопшего монарха, а коли такового не имеется, то мать наследника престола или первый принц крови царствующей династии».
— Почему же в таком случае опекунство не доверили матери — королеве Шарлотте Савойской? — выкрикнул с места один из докладчиков королевской палаты.
— Состояние здоровья ее величества внушало серьезные опасения за ее жизнь, это и послужило причиной того, что кандидатура королевы-матери на пост регентши не рассматривалась. Следовательно, регентом должен быть королевский кузен.
