Но они ее друзья, ближе которых у нее никого нет и, возможно, уже не будет. И не матерью ли и в самом деле представлялась она в эту минуту участникам этой сцены? И не сыновья ли, и вправду, слезно молили свою мать отпустить их на битву с врагом?
Она молчала, в беспокойстве переводя взгляд с одного лица на другое, и они, ее друзья, увидели вдруг, как увлажнились ее глаза и задрожали губы. У нее, суровой и властной правительницы, не знавшей слез, не ведающей жалости к врагам; у нее, принцессы с холодным, как уверяли, сердцем и тонким умом! Но она была всего лишь женщиной со всеми присущими ее полу слабостями, с ранимым сердцем, с тонкой душевной организацией, и только потом — регентшей, хозяйкой королевства.
И она кивнула им, всем троим, легко улыбнувшись при этом. Что им оставалось, как не броситься к ней, чтобы припасть к ее рукам? Первый — Рибейрак, понимавший, что его друг должен сделать это последним. Второй — Ласуа. Третий — Этьен. Но он не ограничился тем, что припал к руке, а преклонил колено перед любимой женщиной, догадываясь, что она будет рада этому. Так и стоял, держа ее руку в своей и не отрывая от нее губ. И вдруг услышал то, что едва не побудило его стремительно подняться и заключить свою возлюбленную в объятия. Негромко, так, чтобы слышал только он один, она сказала ему, слегка смущаясь:
— Этьен, береги себя. Помни, ты мне нужен.
А он стоял перед ней коленопреклоненный, смотрел на нее влюбленными глазами и не верил. Ведь это она ему! Притом на «ты» и столь пленительно и нежно!.. Неужели? Он не мог оторвать от нее взгляда и вдруг увидел в ее глазах то, о чем давно мечтал услышать и чего она никогда ему не говорила…
Потом она нежно, по-матерински, поцеловала каждого в лоб.
Вечером Анна позвала к себе Генриха Тюдора.
— Я написала вашему отчиму; по моему разумению, он должен помочь вам.
— Вы и вправду так считаете? — обрадовался граф Ричмонд. — Что же навело вас на эту мысль?
— То обстоятельство, что лорд Томас Стэнли женат на вашей матери.
— Едва ли это сможет побудить его к измене государю, которому он служит.
— Он делает это потому, что другого государя нет. Поэтому положитесь на волю провидения, мой дражайший родственник; ни один смертный с начала сотворения мира не посмел усомниться во всемогуществе небесных сил и не нашел их веления ошибочными.
Тюдор припал к руке графини де Боже.
— Судьба бросает мне вызов, и если то, куда влечет меня мой жребий, сбудется… О, мадам, как мне благодарить вас тогда?
— Так, как подскажет ваше сердце и здравый ум, — молвила Анна.
В июле 1485 года флот Генриха Тюдора отбыл из Арфлера (Гавра) и взял курс на запад. Обогнув Англию, 7 августа он высадился в Уэльсе, в бухте Милл-Бэй, близ Пемброка. Армия графа Ричмонда насчитывала около 4000 воинов, большая часть из них — французские наемники. В Кардигене войско пополнилось отрядами местной знати, обиженной последним Йорком. Далее маршрут продвижения лежал вдоль Уэльских гор, перевалив через которые Генрих подошел к Шрусбери, где к нему примкнул сэр Рис ап Томас во главе 2000 пехотинцев. Решился-таки сэр Рис, несмотря на угрозу со стороны Ричарда. Вслед за этим в Шропшире армия увеличилась за счет отрядов местной аристократии, недовольной правлением короля. Чем дальше, тем больше пополнений прибывало в войско Тюдора, права которого признали знатные господа.
Дозорные доложили Генриху, что совсем неподалеку стоит армия короля. Ожидая скорого столкновения, граф Ричмонд, обеспечивший себе за время продвижения значительную поддержку и договорившийся в Стаффорде с младшим братом Томаса Стэнли, Уильямом, о совместных действиях, стал лагерем близ городка Босворт. Уильям, до сей поры не дававший Ричарду повода усомниться в своей верности, на сей раз действовал, руководствуясь указаниями старшего брата, который отказался помогать сюзерену, сказавшись больным. Король пригрозил взбунтовавшемуся внезапно лорду, что казнит его сына, бывшего у него в заложниках в обеспечение верности отца короне.
Однако произойдет это часом позднее, нынче же Ричард, которого весть о высадке Генриха застала в Ноттингеме, во главе армии из воинов герцога Норфолка и Нортумберленда выступил к Лестеру, чтобы перехватить Генриха, как ему доложили, идущего на Лондон. С собой он вез сына Томаса Стэнли, Джорджа, служившего ему разменной монетой. В Лестере его войско значительно пополнилось отрядами из северных графств, а также его придворными, прибывшими из Лондона.
Получив данные о месторасположении войск неприятеля, утром 22 августа Ричард двинулся на запад от Лестера, в сторону местечка Шентон. Он ехал с помпой, величаво восседая на кауром жеребце, в окружении свиты из высокородных господ; на голове его блистала золотом и самоцветами корона Англии. Впереди него везли высокий крест с эмблемой Йорков: исходящие по кругу от белой розы солнечные лучи.
