Касандра определённо чувствует себя виноватой, ведь я уверена, за поведением Диего стоит она.
— Почему ты это сделала? — спрашиваю я, не сводя с неё взгляда.
Она потирает руки и опускает взгляд, но не отвечает.
Тишина.
Я плохо её знаю, но насколько смогла понять, Касандра Рейес — женщина, которая не прогибается, и полагаю, ей также трудно признать свою вину.
— Я не собираюсь забирать у тебя Карлоса, если ты боишься этого. Как уже говорила тебе — я для него просто игрушка, и ты должна это понимать, поскольку хорошо его знаешь.
Касандра поднимает удивлённый взгляд, глаза блестят, странно видеть её уязвимой.
— Ты ошибаешься, у него на самом деле есть чувства к тебе. Карлос никогда не вёл себя так раньше, — с горечью говорит она.
— Это всего лишь иллюзия, Касандра. Между нами только физическое влечение. Как только ему надоест, он отошлёт меня прочь, и ты это знаешь.
— Уверена?
Я выпрямляю спину.
Конечно, я уверена. Единственное чувство, которое испытываю к Карлосу — это ненависть. Касандра не может этого знать и, возможно, со стороны каждый видит то, чего на самом деле не существует. Признаю, что поведение Карлоса изменилось, он кажется заинтересованным, но это не моя проблема. Если даже и так, то я могу себя только поздравить, потому как удалось хорошо сыграть роль.
— Конечно, и если хочешь, я объясню… — начинаю решительно ей отвечать, но она меня перебивает.
— Карлос не знает, что я стою за этим беспорядком.
Я удивлённо моргаю.
— Зачем ты здесь?
— Так не должно было закончиться, — оправдывается Касандра. — У Диего была задача передать деньги и заставить тебя задуматься. Я просила его напугать тебя, но не избивать или… ещё что-то, — говорит она, опустив взгляд.
— Очевидно, ты не очень ясно объяснила, — пренебрежительно отвечаю я.
Она глубоко вздыхает, теребя пальцами подол платья цвета сливы.
— Мне очень жаль, — говорит, удивляя меня.
— Ты боишься, что Карлос узнает?
Касандра встаёт и растерянно ходит по комнате.
— Я знаю Карлоса очень давно и поняла, что лучше не трогать определённые струны. Видишь ли, он моя семья и много для меня сделал. Я всегда чувствовала себя с ним в безопасности, но однажды… всего один раз я увидела, что у него внутри, и это нечто — злое.
Я знаю, каким злом он может быть.
Она выглядит испуганной, и я полностью понимаю её слова. Я, как никто другой знаю, на что способен Карлос Гардоса.
— Как вы с ним познакомились?
— Я не могу рассказать о нашем прошлом, он не разрешает.
Я сажусь на кровати, касаясь ногами пола. Боль в рёбрах очень сильная, но я стараюсь терпеть.
— Касандра!
— Да?
— Я хочу знать прошлое Карлоса, а ты хочешь, чтобы я держала рот на замке.
— Ты меня шантажируешь? — спрашивает ворчливо.
— Именно.
Она смотрит на меня раздражённо, я почти вижу, как приходит в движение её разум, в попытке найти решение. В итоге Касандра подходит и садится рядом со мной, потерпев поражение.
— Если Карлос узнает, это будет мой конец, — говорит она, глядя на меня испуганным взглядом.
— Возможно, моё слово ничего не стоит, но я обещаю — то, что ты мне расскажешь, не покинет эту комнату.
Она поворачивается ко мне, моргает и поднимает на меня взгляд.
— Как прошло твоё детство?
Я могла бы придумать что-нибудь на месте, но по какой-то странной причине решила сказать ей правду.
— Оно прошло безмятежно. У меня были любящие родители, и я всегда считала себя счастливицей.
Касандра нервно прикусывает нижнюю губу, кажется, вот-вот расплачется.
— А какое было у тебя? — спрашиваю, побуждая её к рассказу.
Думаю, всё начинается оттуда. У меня такое чувство, что её детство связано с детством Карлоса, и я хотела бы узнать больше.
Взгляд Касндры теряется в пустоте, затем она зажимает руки между ног и начинает еле слышно рассказывать.
— У меня не так много воспоминаний, они похожи на туманные фрагменты. Вырасти в Гаване непросто. Мы живём в бедной диктаторской стране, и большинство людей не знают, что значит иметь возможность самостоятельно принимать решения. Помню, когда я была ребёнком, у меня были родители, но однажды я оказалась одна. Мне было, наверное, не больше шести лет, я была дома и каждый день ждала, когда родители вернутся с работы.
Я ждала, часы шли, наступил вечер, но от них не осталось и следа. На следующее утро я пошла к соседке и спросила её, видела ли она их. Помню, всё произошло быстро. Ко мне домой приехали незнакомые люди, и я узнала, что мать и отец погибли в автокатастрофе.
Касандра останавливается, делает глубокий вдох и поворачивается ко мне.
— Через неделю я оказалась в приюте с другими детьми разных возрастов. Мои родители исчезли, и я больше никогда о них не слышала.
У меня мурашки по коже, когда представляю напуганную и дезориентированную шестилетнюю девочку, которая внезапно оказывается одна.
— В приюте я не могла ни с кем найти общий язык, всегда сидела в углу, пока однажды ко мне не подошёл мальчик чуть старше меня. Он напугал меня, все говорили о нём плохо, и никто с ним не играл из-за этого.
— Карлос?
Инстинктивно я накрываю ладонью её руку, когда замечаю, как она дрожит.
