— Ну что вы! — махнул рукой сельский учитель. — До Ломоносовых нам как до луны! Но свое маленькое нужное дело стараемся делать честно и с душой. Хотя вам, наверное, это не очень любопытно… Вы ведь по роду своей деятельности интересуетесь совсем другой тематикой. Репортаж о скромном сельском учителе вам точно не будет интересен. — Мужчина рассмеялся. — Вы больше всякими преступлениями интересуетесь, убийствами…
Как он технично свернул разговор на интересующую его тему. Я пыталась что-то ненароком выведать у него, он же, в свою очередь, плавно перешел на род моей деятельности. Интересно…
— Да как сказать? — вздохнула я. — Не то чтобы очень интересно. Это всего лишь работа. В нашем деле один закон, которого мы придерживаемся, — пиши о том, что интересно массовому читателю, или сходи с круга.
— Работа — это хорошо. О душе бы не забыть! — философски высказался он.
Честно говоря, я уже окончательно поняла, что этот мужчина потерял львиную долю того очарования, которое я в романтическом порыве ему приписала. Несомненно, было в этом господине что-то благородное, но уж был чересчур правильным, пожалуй, его можно было даже назвать занудой.
С неторопливой обстоятельностью Степан Петрович допил свой чай и отставил в сторону стакан.
— Ну, наелся-напился — лучше, чем дома! — с преувеличенным подъемом сказал он. — Спасибо вам огромное, Татьяна!
— Это вам спасибо, Степан Петрович, — ответила я, скромно опустив глазки. — Что не прошли мимо, проявили настоящее рыцарство и вступились за хрупкую девушку. Вы уже уходите? — спросила я, ибо пока не хотела отпускать своего гостя: мне интересно было дальше пообщаться с этим человеком.
— Ну, если вы позволите, я еще минуточку посижу — уж очень в гостиницу не хочется. И на улице стихия разбушевалась — а у вас так уютно. — В подтверждение его слов на улице загромыхал гром, а крупные капли ливня шумно забарабанили по подоконнику.
— Конечно, не против, — улыбнулась я и кивнула в сторону окна. — В такую погоду даже такси сложно вызвать. Или придется платить по тройному тарифу. Так что сидите, Степан Петрович, я вас не гоню.
— А у вас тут всегда вечерами так опасно? — серьезно спросил он.
— Да как вам сказать… До сих пор не замечалось. Хотя город у нас тревожный, с этим не поспоришь.
— Ну а как в городе молодежная проблема? — деловито поинтересовался Степан Петрович. — Знаете, дети меня волнуют больше всего. Наше будущее, сами понимаете… Наверное, много малолетних преступников?.. Сейчас ведь до чего дошло — даже девочки с ранних лет пьют, сквернословят… А ведь это будущие матери! Ужасно! Вы в своем издании не пробовали освещать эту проблему?
Наверное, Степан Петрович с удовольствием бы добавил в перечень женских грехов и курение, но из деликатности он все-таки от этого воздержался. Отметим это как любезность с его стороны, особенно если учитывать неудержимое стремление этого мужчины к правде и справедливости. А теперь он решил взяться за проблему молодежной преступности в нашем городе, а это не вызывало у меня особой радости — уж эту тему я точно была не готова обсуждать сейчас.
Однако на этот вопрос мне нужно было что-то ответить. Поэтому, чтобы хоть как-то поддержать эту тему, я стала придумывать на ходу.
— Ну почему же? — не слишком жизнерадостно ответила я. — Случается, мы пишем об этом… Все зависит от того, насколько сенсационна тема. — Я немного призадумалась, а потом с умным видом добавила: — Ведь у нас не публицистическое издание. Нас скорее можно отнести к желтой прессе…
— Как интересно. — Брови моего собеседника приподнялись вверх. — Татьяна, в каком издательстве вы трудитесь? И было бы интересно почитать ваши статьи в интернете…
Я сделала вид, что замялась и слегка стушевалась. Потом с глупой улыбочкой на лице ответила:
— Можно я не буду об этом говорить.
Он улыбнулся в ответ, а потом вдруг, взволнованно помаргивая, строго смотря на меня сквозь свои очки, задал следующий вопрос:
— Татьяна, а тему сект вы в своем издании освещаете? Это же ведь тоже как… зависимость, верно? Появляются разные шарлатаны, «мудрецы», заманивают молодежь в свои сети… Всякие проповедники, гуру, шаманы, будь они неладны!.. Действуют обманом, лезут к доверчивой молодежи в душу, обещая вечное блаженство, а в итоге, — он горестно вздохнул, — человек теряет свою душу… Вам с этим явлением не приходилось сталкиваться?
Вопрос был задан, что называется, в лоб. На честном лице Степана Петровича читался неподдельный интерес.
«И чего это он так разволновался? — недоверчиво подумала я. — Воинствующий защитник веры, что ли?»
И, разумеется, я тут же вспомнила мою недавнюю знакомую недотепу Веронику. Но сообщать об этом забавном случае своему собеседнику я не торопилась. Почти безотчетно, можно сказать, краешком мозга я почувствовала, что вопрос содержит какой-то второй смысл.
Неужели между этим подозрительным провинциальным учителем и странной барышней имеется какая-то непонятная, тревожащая связь?
