И я привыкла автоматически делать поправку на это печальное обстоятельство. То есть, попросту говоря, подозрительность стала моей второй натурой. И это вовсе не повод для гордости, я просто попыталась объяснить себе, почему в ту минуту я так насторожилась.
И что же меня насторожило? А то, что у меня возникло ощущение, что мой гость заранее знал, с кем имеет дело. И если это так, то что это может значить?
Он знает, что я частный детектив, или же, наоборот, не в курсе и пытается выяснить род моей деятельности. Но зачем?
Неужели я опять запустила в свои владения троянского коня? Получается, что именно так. Не помогла и подозрительность, ставшая второй натурой.
Или же я просто накручиваю себя, и все на самом деле выглядит обыденно и безобидно.
Ох, как тяжело быть частным детективом, а не просто обычной женщиной. С другой стороны, это не раз спасало мне жизнь.
И если мои опасения не беспочвенны, то этот Степан Петрович отменный психолог, а я самая обыкновенная солоха. Он совершенно правильно рассчитал, как завоевать мое доверие и признательность. Темная ночь, грабители-насильники, благородный защитник, и все это на фоне моего расслабленного состояния, подкрепленного порцией коньяка, которое притупило мою бдительность. И, разумеется, я клюнула, как обычная стандартная слабая женщина.
Ну а вы как думали — даже крутой частный детектив в глубине души хочет оставаться слабой беззащитной женщиной. Хотя бы иногда…
Но…
Зачем это ему нужно? Или им? Если им — то кому именно? Откуда, как говорится, ветер дует? Неужели кто-то из моих недоброжелателей, кому я когда-то перешла дорогу в силу своей специфичной деятельности? Даже если и так, то что им дает эта ситуация? Не прикончить же меня решили в самом деле. Это можно было бы сделать намного раньше. Или же мой гость вздумал особым изощренным способом расквитаться со мной за какие-то старые обиды. Мое бурное воображение уже стало рисовать мне непристойную картину, как интеллигентный Степан Петрович раздевает меня и совершенно голую подвешивает… где-нибудь в ванной и начинает лупить меня указкой. Или же, наоборот, я привязываю мужчину к батарее его нелепым галстуком и, подходя к нему с раскаленным утюгом, зловеще произношу: «Рассказывай, зачем пришел?»
Фу, Иванова, ну у тебя и фантазии!
Если честно, я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Но шутки шутками, а ситуация меня слегка взволновала, поэтому я собралась с мыслями. Или это все-таки мое разыгравшееся воображение, и Степан Петрович, возможно, абсолютно ни в чем не был виноват. А у меня из-за нервной работы начала формироваться самая настоящая паранойя. И мне теперь каждый день начнут мерещиться злодеи и заговоры.
В общем, я припомнила, что там говорил великий классик — делай что должно, и будь что будет, — и отправилась обратно на кухню. При моем появлении мой гость слегка спохватился, словно хотел подняться, но остался сидеть на месте. И, судя по всему, не собирался покидать недра моей квартиры. Ну что ж, значит, выпьем еще по одной чашечке чая и пообщаемся.
И опять же, глядя на этого обстоятельного старомодного мужчину, я засомневалась, что он может держать камень за пазухой. Он с таким восторгом и простодушием попивал мой чай и поедал сухие пряники, так восхищался приготовленным мной омлетом с беконом, что мне на секунду даже стало совестно за свою недоверчивость.
Я решила немного нарушить нашу идиллию и достала свою электронную сигарету и демонстративно закурила, выпуская дым с клубничным ароматом прямо на своего гостя.
— Татьяна, вы курите за едой? — В его голосе слышались явные нотки неодобрения.
— Иногда, — ответила я и передернула плечом.
Степан Петрович покачал головой.
— Не сочтите меня за невежу, — сказал он категорически. — Но лично я среди человеческих пороков на второе место после пьянства ставлю курение. Как хотите, но я не понимаю, зачем такой молодой, очаровательной, образованной женщине необходимо окуривать себя этим… странным дымом! Не понимаю!
— Но это же электронная сигарета. И дым… совсем не странный, очень приятно пахнет — клубникой. Вам не нравится?
Но мой гость лишь в очередной раз покачал головой и отхлебнул чая.
— Если честно, я не злоупотребляю этой привычкой, — смущенно оправдалась я, словно школьница. — Иногда балуюсь. Да и вообще… — Я отложила «электронку» в сторону, — Расскажите лучше о себе, Степан Петрович. Например, о своей работе! Наверное, нелегко быть учителем в деревне? Вы какой предмет преподаете? Смею предположить, русский и литературу.
— У нас в селе своя специфика, Татьяна, — улыбнувшись, ответил он. — В сельских местах всегда был дефицит кадров. Поэтому приходится быть на все руки. Да, вы правы, я преподаю русский и литературу — это мои профилирующие предметы. Но, помимо этого, приходится еще преподавать географию и историю. А труд и физическое воспитание — тоже моя прерогатива.
— Вы настоящий Ломоносов! — уважительно воскликнула я.
