Вот змей, подумала я. Чтобы в случае чего я не только не смогла сбежать отсюда, но и не воспользовалась своими колесами. Ну уж нет, пусть мой верный «Ситроен» дожидается меня в том укромном месте, где я его оставила. Главное, потом вовремя сориентироваться и быстро найти его.
— В этом нет необходимости, — беспечно ответила я.
— Ну, как пожелаете, Татьяна Александровна, — сказал он. — Сразу вас предупрежу, что у нас здесь нет даже электричества. И надеюсь, вы не вздумаете покидать наше место в потемках, иначе точно заблудитесь.
— А вы собираетесь оставить меня на ночь? — спросила я и ухмыльнулась.
— А вы зря ухмыляетесь, Татьяна Александровна. В ближайшее время я вас точно отпускать не собираюсь. Да и скоро начнет вечереть. И я вам скажу, что с закатом солнца все вокруг погружается просто-таки в библейскую тьму. Зато именно здесь начинаешь в полной мере осознавать свою истинную цену, свои бессилие и ничтожество перед огромным безжалостным космосом. На фоне которого мы — просто песчинки.
— Со времени нашей последней встречи ваш ораторский дар стал еще мощнее и красочнее! — похвалила я. — От картины, которую вы нарисовали, просто мороз пробирает. Не понимаю, и как вы здесь живете? Каждую ночь чувствовать себя песчинкой, а днем… хм? Приглядывать, как бы кто чужой не проник на вашу загадочную территорию?
— Мы не просто тут живем, Татьяна Александровна, — важно ответил он. — И у нас тут не просто, как вы выразились, загадочная территория. Хотя звучит это весьма лестно. Но… У нас здесь община.
— Ах, вот как? — иронически сказала я. — Ну, тогда все понятно, толпой — оно всегда веселее!
— Именно что не толпой, — строго возразил Степан Петрович. — Толпа — это у вас на вашем проспекте в городе. Праздношатающаяся бестолковая толпа! А у нас тут нечто другое… И собрались мы здесь как раз для того, чтобы преодолеть страх, чтобы преодолеть разброд в душах, чтобы найти наконец верный путь во тьме…
— Ну слава богу! — сказала я с притворным облегчением. — Кажется, это то, что мне нужно. По ходу, я нашла, наконец, этот ваш… Храм Света, или как его там… А неведомая страна Шангри-Ла — это ваша затея? Страна, где все светлые души сольются в едином экстазе? А кто вы, позвольте узнать, в этой доморощенной системе — гуру, наместник, мессия? Или бог в сосновом бору?
— Татьяна Александровна! — с тихим упреком произнес он и как-то неприятно улыбнулся. — Я просто учитель, вы же это знаете. А кроме того, я думаю, вы уже убедились в моем принципиальном неприятии такого явления, как сектантство. Поэтому ваши странные намеки о мессианизме, о какой-то неведомой стране вызывают у меня, мягко говоря, недоумение…
— Чем же вы в таком случае здесь занимаетесь? — спросила я. — Поведайте мне, Степан Петрович, что за община такая вдали от людских глаз?
Он улыбнулся краем губ, и улыбка вышла у него совсем невеселой.
— С удовольствием расскажу вам об этом, — пообещал он, — но чуть позже. Сколько можно стоять тут на одном месте. Я же обещал вам гостеприимство. Прошу пройти в дом. Вы точно не проголодались?
Интересно, что этот странный интеллигентный мужчина подразумевал под словом «дом»? Непонятное каменное строение с решетками на окнах? Да в таком доме я буду себя скорее чувствовать узницей, нежели пребывающей в гостях. Да и аппетита у меня не было совершенно. Однако предложение Степана Петровича по тону больше напоминало приказ, чем любезное приглашение. А весомость данного приказа усиливалась присутствием Микки и Викки и мрачного субъекта с двустволкой под мышкой.
Но, похоже, и этого показалось мало Степану Петровичу, потому что в подкрепление своих слов он взял меня под руку своей мощной ладонью и без затей направился со мной к дверям двухэтажного строения, в котором, как я теперь заметила, даже стекла в окнах присутствовали только на втором этаже.
Не особо церемонясь, меня почти втолкнули в темный, пахнущий мышами коридорчик. Степан Петрович вдруг попросил меня минуточку подождать и вернулся во двор, сославшись на то, что забыл отдать распоряжения «ребятам». И насколько я поняла, он вовсе не опасался того, что я смогу убежать — в данных условиях это было попросту невозможно. Также я поймала себя на мысли, что мое долгое присутствие во дворе совершенно его не устраивало, а это значит, я могла увидеть что-то такое, чего видеть никак не имела права.
Я снова подумала про тихое призрачное пение, которое то ли мне мерещилось, то ли действительно звучало где-то поблизости. Что это могло быть? Может, кто-то из тех, кто приобщен к этому месту, исполняет некие песнопения или мантры? И в какой, интересно, дурдом я попала на этот раз? Что тут вообще происходит и чем эти люди тут на самом деле занимаются? И смогу ли я здесь отыскать пропавшую Веронику, а заодно и другую девушку по имени Елена?
