Так, вся эта ситуация уже начинает меня напрягать, не нравится мне все это. И именно в эту секунду я окончательно поняла, что никто не собирается за мной возвращаться, выпускать наружу и уж тем более отдавать мне мои вещи. А это значит, что пора действовать и рассчитывать только на свои силы.
Я не стала доверяться своим первым впечатлениям, когда осматривала комнату и окно. Теперь я на все окружающее смотрела очень внимательно — как говорится, критическим взором. До моего уха долетел отдаленный лай собак, потом послышались какие-то голоса, но через минуту все вокруг снова погрузилось в тишину. Но я отрешилась от всех дум и приступила к детальному осмотра окна.
На первый взгляд решетка представляла собой непреодолимую преграду, но я заметила, что кирпичная стена, в которую были вделаны железные прутья, снаружи изрядно обветшала. Видимо, от длительного многолетнего воздействия дождя и ветра кладка казалась уже не столь монолитной. Будь в моем распоряжении хоть какие-то инструменты, можно было попробовать раскачать решетку. Так-так… а что у нас тут в письменном столе — вдруг удастся отыскать что-то подходящее.
Но внутри стола я, к своему разочарованию, обнаружила только пустую пачку из-под печенья, больше не было ничего — даже тараканов. Я с досадой еще раз оглядела скромную келью, и меня вдруг осенило — кровать!
Старая металлическая кровать, которую давно и повсеместно сняли с производства и которую можно попытаться разобрать и прочную железную спинку использовать в качестве рычага. Боже, какая же я догадливая! Не зря я всегда говорю, что для Татьяны Ивановой нет ничего невозможного! Подбадривая себя таким образом, я немедленно приступила к делу.
Нет смысла рассказывать, как я занималась этой нудной кропотливой работой, но уже через полчаса с помощью металлических частей от допотопной кровати я раскачивала решетку в окне. И вот это оказалось намного сложнее, нежели разборка металлической кровати. По времени это у меня отняло, по моим предположениям, часа полтора, а то и больше. А также это занятие забрало у меня немало сил. Все это время я упорно и терпеливо, практически без остановок, раскачивала туда-сюда старую железную решетку. Я ругалась, материлась, плевалась, вспотела, как скотина, но продолжала работать. Ко всему прочему ужасно захотелось пить.
И что самое интересное — за все это время меня никто не хватился! Никто не пришел за мной и не открыл мне дверь. Хороша я была бы, если бы до сих пор сидела, как наивная дурочка, на табурете и ждала, когда меня выпустят из моего заточения. А так у меня уже появился хоть какой-то шанс на побег из этой западни.
Мне удалось даже не выронить выломанную решетку на землю. Я втащила ее в комнату, что избавило меня от лишнего шума, а следовательно, внимания хозяев. Потом я немного передохнула, сидя на табурете и глядя на дело своих рук. Без решетки окно выглядело значительно шире, и теперь я предполагала, что сумею протиснуться в него без труда. Я девушка стройная, гибкая, правда, мои крутые бедра и упругий зад на отлете вызвали у меня небольшие сомнения. Но попытаться, однозначно, стоит. Не зря я потратила столько времени на выкручивание решетки.
Взглянув в уже безрешеточное окно, я отметила некоторые перемены, происшедшие в окружающем мире. Яркое солнце, которое светило целый день, уже перевалило через самую высшую точку и начало клониться к закату. Небеса приобрели характерный густо-синий оттенок, который вскоре должен был превратиться в сумерки. Деревья в саду и лесу потемнели, и на их верхушки лег едва заметный розоватый отсвет. А это значит, что день подходит к своему завершению и наступает вечер, и еще каких-то пару часов, и на улице совсем стемнеет. И это меня совсем не вдохновляло. Рыскать здесь посреди мрачного леса, в стенах заброшенного монастыря, без электричества, находясь, как выразился Степан Петрович, в библейской тьме, меня отнюдь не прельщало. А это значит, что мне стоит поторопиться.
Я высунула голову из окна. До моего слуха по-прежнему не доносилось ни одного подозрительного звука. Из сада вдруг повеяло сентябрьской вечерней прохладой, слегка шелестела листва, и где-то в лесу отсчитывала чьи-то годы кукушка. Надеюсь, что не мои. Хотя, прислушавшись, я решила, что не против принять пророчество от этой лесной птицы. По ее прогнозам, мне предстояло жить еще примерно лет сто, не меньше.
Спасибо тебе, милая кукушка-подруга, ведь порой благодаря таким мелочам наша суровая жизнь приобретает совсем другие оттенки — более теплые и светлые. Обещание долгой жизни вдохновило меня и прибавило сил. Не теряя больше ни минуты, я начала выбираться через окно наружу.
