— Тогда я об этом не догадывалась. Скажи, а что это за история с какой-то старинной семейной реликвией?
— А-а… понятно. Значит, ты успела пообщаться с этими ребятами. — Вероника хмыкнула. — Да нет на самом деле никакой реликвии. Я специально выдумала историю про якобы семейную драгоценность, которая еще хранилась у моей бабки, доставшаяся ей чуть ли не от царя Гороха…
— Но зачем?
— Чтобы удержаться у них, — коротко ответила она.
— Поясни, — не поняла я.
— Ну как… Эти ребятки поняли, что мою квартиру им от меня не получить, а следовательно, им не было смысла держать меня у себя. Я их в этом плане раскусила, но… Мне там было хорошо, их волшебный чай творил чудеса, и я ощущала себя от него на седьмом небе…
Я никак не прокомментировала услышанное, но про себя заключила, что Вероника просто имела зависимость от тех препаратов, которые ей давали в этой «прекрасной стране» Шангри-Ла, и у нее была элементарная ломка, поэтому она так и рвалась в это чудесное место.
— Поэтому я бросила им эту байку про старинное украшение, которое будет стоить бешеных денег, если его правильно продать и найти нужного покупателя. Они клюнули на эту наживку, решив хоть чем-то от меня поживиться. Вот гады… — Она глубоко вздохнула. — А я-то думала, что они… Да и ладно, теперь это уже не имеет значения.
— И долго ты их водила за нос этой байкой про старинное украшение? — поинтересовалась я.
— Более трех месяцев. — Вероника хихикнула. — Все кормила их обещаниями, что рано или поздно отдам им его. А сама в это время кайфовала, общалась с ребятами, это было прекрасное время. — Она помолчала минуты две, потом заговорила снова: — А потом поняла, что долго скрывать эту ложь не могу, поэтому придумала… новую ложь. Я сказала, что на самом деле положила эту драгоценную вещь своей маме в гроб, так как она ее очень любила и не хотела расставаться с этой вещью даже после смерти… А потом пожалела, что придумала такой бред. Просто я помню, как этот придурок… со страшной оттопыренной губой так противно ухмыльнулся и произнес, типа: «Ну что ж, значит, придется гроб вскрывать…» Я сначала подумала, он пошутил, а потом осознала, что эти мрази ничем не побрезгуют, могут разворотить могилу моих родителей и… В общем, тогда меня внезапно и осенила идея привести их на другое кладбище. Я не сразу сообразила, что они следят за нами, только тогда, когда ты привезла меня на первое кладбище, где реально покоятся мои родители, я заметила их машину.
— Значит, ты тогда была не так уж и невменяема, как мне показалось, — заметила я и хмыкнула.
— Я была не в себе, у меня началась реальная ломка, поэтому я так рвалась в эту… Да пошла она к черту, эта Шангри-Ла!
— И ты решила привезти меня совсем к чужой, какой-то безымянной могиле, — закончила я за нее.
— Ага… Ты тогда верно все подметила насчет могилы, но не могла же я тебе в тот момент обо всем рассказать. Но тебе спасибо большое. — Вероника погладила меня по голове. — Ты Человек с большой буквы!
Слышать это было приятно даже в такой совсем неприятной ситуации. Через минуту Вероника снова заговорила своим тихим и ослабленным голосом:
— Я так и не поняла, почему ты здесь? Как ты-то сюда попала? Или решила тоже посетить волшебную страну и… угодила в лапы к этой маньячке?
— Можно сказать и так. На самом деле ко мне обратилась за помощью твоя подруга Юлия Ильменская, которая озадачилась твоим внезапным и загадочным исчезновением.
— Юлька, — с нотками радости произнесла Вероника. — Надо же… Оказывается, я еще кому-то нужна в этом бестолковом мире. Подожди… — Она отстранила от меня свою голову, и я ощутила, что она смотрит мне в лицо. — В смысле, наняла? А ты кто?
— Частный детектив. Татьяна Иванова.
— Ничего себе… Чего только не бывает в этой странной жизни. Я сразу тогда поняла, что ты тетка непростая, крутая. Есть в тебе что-то… Слушай, а как ты вышла на эту сумасшедшую?
— Чисто случайно, — ответила я. — Сначала я с ней общалась просто как с очевидцем, с фигурантом дела, а потом заподозрила, что с этой странной особой не все так просто. А дальше… Она сама, как я поняла, заприметила меня и решила по каким-то своим личным больным соображениям сделать меня своей очередной жертвой. Непонятно только, откуда у нее такая патологическая страсть к блондинкам? Точнее, ненависть.
Мой вопрос словно завис в воздухе — вонючем, спертом и одновременно сыром воздухе. Мы все пару минут помолчали.
— Мне бы тоже хотелось знать, что этой сумасшедшей девице от всех нас нужно? — нарушила молчание Лена своим звонким голоском. — Но если она больная, то мы не найдем ответ на этот вопрос. А вообще, у меня такое чувство, что она забавляется — игра у нее, видимо, такая. Может, ее папаша-вояка лишал ее в детстве кукол? Не подарил вожделенную белокурую Барби, и теперь эта психопатка таким извращенным образом восполняет… Господи, бред какой! — Она снова перешла в рыдания.
— Может, она решила коллекционировать девичьи трупы, — высказала свою версию Вероника. — И именно блондинок?
