Еще он мне говорил о том, что хорошо, когда занимаешься тем, что нравится. Глаза при этом у него были очень грустные. По-моему, Саше давно не нравится то, что он делает. Дела его, кстати, идут совсем неважно. Картины его никто больше не покупает. Деньги у него почти закончились. А работать по найму оформителем или еще кем он после такого взлета не желает. Он же видит себя не кем-нибудь, а мастером с большой буквы! Хочет и дальше писать картины, которые уже никому не интересны. А может быть, он вообще уже ничего не хочет? Не знаю… По крайней мере, о своем творчестве он говорит без большого энтузиазма.
Я ему говорю, что я же смогла себя переломить. Помнит ли он, как каких-нибудь семь лет назад я очутилась на грани нищеты. Вынуждена была бросить свое старое занятие. Работала за копейки от рассвета до заката. И смогла, и добилась. Теперь у меня все есть. А все потому, что у меня была цель и я к ней стремилась.
А он мне сказал, что это совсем не так. Что, не считая благоприятного стечения обстоятельств, все у меня получилось в первую очередь потому, что мне нравится то, чем я занимаюсь. И этому можно только позавидовать. Вспомнил какого-то Бернштейна, который якобы говорил, что конечная цель ничто, движение – все. Какая глупая фраза, не правда ли?
Целую тебя, твоя Соня.
Дорогая моя Ирочка!
Моя Настенька по-прежнему меня радует. Хорошо учится. В этом году заканчивает среднюю школу. Думаю послать ее учиться в Англию. Плохо только, что тогда мне будет совсем одиноко. Но я все для нее сделаю.
Последнее время мне совсем не с кем поговорить по душам. Раньше хотя бы была моя школьная компания, но недавно вышла такая неприятная история, даже не знаю, как тебе и рассказать. Если ты помнишь Настю, такая хохотушка была. Как мы с ней весело уроки прогуливали! Она, между прочим, теперь располнела, еле в двери проходит. Так вот. Ее муж недавно взял у меня денег в долг якобы на три месяца. Изрядную сумму. Небольшую квартиру купить можно. Раскрутить свой бизнес ему надо. Я все понимаю. Бизнес есть бизнес. Но проходит три месяца, полгода, а денег нет. Я звоню, спросить, как дела. А его жена, Настя, мне говорит, что его нет дома. На следующий день то же самое. А потом и она перестала на мои звонки отвечать.
Пришлось обратиться к адвокату. Слава богу, несмотря на свою природную беспечность, я все же взяла с них расписку, в которой указала все основные условия. Срок, сумму и все, знаешь, такое. Сейчас идет судебная тяжба. Вскрылись чудовищные вещи. Оказалось, никакого бизнеса они и не думали начинать, а просто брали деньги в долг у знакомых и даже не думали их отдавать! Представляешь себе, какая мерзость! И вот так они жили уже многие годы. Я ведь ничего не знала. Сидели в одной компании, ели, пили. А кое-кто из нас других обворовывал. Но весь ужас в том, что вся моя компания заняла их сторону. Они мне звонили и говорили, как мне не стыдно подавать на друзей в суд. Говорили, что у меня и так много денег, а им трудно живется. Им кажется, что я деньги в банку закатываю и в саду прячу. А у меня, между прочим, все деньги в обороте. А знают они, сколько я работала для этого? Как я вкалываю? Почему они сами не хотят пойти и поработать, как я? Вместо этого перед телевизором целыми днями сидят и пиво пьют. Из-за толстых животов своих ни в какую дверь пройти скоро не смогут. Кто-нибудь из них попросился ко мне на работу в магазин? А я бы, между прочим, устроила. Так нет. А все потому, что там вкалывать надо.
Я все рассказала Коле, искала у него поддержки. А он, представляешь, начал с того, что сказал, что я сама виновата.
– Чем? – спрашивала я. – Что дала в долг?
А он в ответ приплел какую-то глупую поговорку, что, мол, хочешь потерять друга и деньги, так дай их в долг другу. Затем говорил что-то нудное про то, что количество труда вовсе не обязательно соответствует уровню получаемого дохода. Зачем-то вспомнил шахтеров, которые работают много и трудно, однако не становятся такими богатыми, как я. При чем здесь, спрашивается, шахтеры? По-моему, он просто оправдывал безделье моих школьных друзей. А ведь у нас таких пол страны! И все ходят и жалуются, что нет денег.
Дальше Коля говорил про какое-то стечение обстоятельств, про востребованность или невостребованность качеств человека той эпохой, в которой он живет. В связи с этим он напомнил мне про мою бабку-товароведа, которую в советское время за склонность к торговле определили в места не столь отдаленные. А я, унаследовавшая те же качества, якобы пришлась ко двору в нынешнее время. А другие – наоборот, говорил он, как, например, всякие там ученые. Могут работать до «позеленения», но материальной отдачи в наши дни не получат. А в предыдущую эпоху, делая то же самое, они катались как сыр в масле.
