Он практически прокричал последнюю фразу, и в ушах у Арсения зазвенело эхо его голоса. Произнеся это и излив наконец переполненную чашу гнева, исправитель немного успокоился.
– И это не первый ваш серьезный проступок. Если бы у меня было больше времени, я бы напомнил вам все ваши прегрешения, – он поднялся на ноги и потряс затекшую конечность. – Добровольно вы отказываетесь принимать препарат, способный излечить вас от бунтарских настроев, поэтому мы взялись помочь вам в решении этого нелегкого вопроса, – его лицо исказила гримаса злорадства.
Несмотря на кажущуюся убедительность его слов, Арсений глядел на своего оппонента все также недоумевающе. Тогда исправитель начал злиться. В какой-то момент он остановил монолог и, приблизившись практически вплотную к посланнику. Упрямство собеседника раздражало его, и, тогда, он решился достать свой самый важный и решающий аргумент.
– Мистер Гейм, скажите мне, пожалуйста, где вы сейчас находитесь? – спросил он неприятно улыбаясь.
– Что? – переспросил Арсений, мысли которого крутились вокруг собственных переживаний.
– Где вы находитесь? – значительно громче повторил корректор.
– Где-нибудь на орбитальной станции, – сообщил Арсений неуверенно, припоминания картину за окном.
На это Алекс лишь укоризненно покачал головой.
– Ну, что мне с вами делать, Гейм? – он посмотрел на своего собеседника, как на желторотого юнца, сморозившего очередную глупость. – И откуда только берется у вас подобная наглая самоуверенность? – Боуил в очередной, уже, наверное, сотый раз разочарованно покачал головой и осмотрелся по сторонам: – На станции он находится! – ухмыльнулся исправитель. – В вашей палате даже окна-то нет, чтобы делать подобные заявления.
Посланник оказался крайне возмущен его словами. Буквально пару минут назад он своими собственными глазами рассматривал поверхность планеты у себя за спиной, и вот сейчас этот странный человек бросает тень сомнения на столь очевидный факт! В отличие от Арсения, Боуил не сидел спиной к окну и мог беспрепятственно наблюдать все то, что молодой человек рассматривал до его прихода.
Арсений смерил исправителя взглядом полным торжества здравого смысла. Он думал, что вот-вот сейчас он наконец сметет все нагромождения нелепых предположений и насмешек своего собеседника. Посланник представил, как обернется и, увидев давешнюю картину, надменно рассмеется в лицо своему оппоненту. Как отражение его мыслей, едкая улыбка проявилась на устах.
Но время шло, а исправитель продолжал все также с укором смотреть на своего визави, по всей видимости предлагая тому все же осуществить свое намерение и убедиться в адекватности собственных представлений.
И тогда внутри Арсения что-то дрогнуло, по спине пробежали мурашки, и страшная мысль о нереальности происходящего пронеслась в голове. Не двигаясь торсом и напрягая лишь шею, посланник, подобно сове, очень медленно, осторожно повернул голову назад и.… не увидел ровным счетом ничего. Позади него белым прямоугольником красовалась стена, покрытая слоем облупившейся кое-где штукатурки.
Это был обычный больничный номер начала двадцать первого столетия. В одном его углу стояла расправленная пружинная кровать, в другом унитаз и раковина с необходимыми принадлежностями гигиены. Когда он, подавленный, отвернулся от безумного видения, господин с цветными рыбками торжествовал:
– Ну что?! – поинтересовался он, скаля свои белоснежные зубы. – Гейм, вы по-прежнему верите в вашу реальность? Я надеюсь, теперь-то вы в состоянии обратиться к здравому смыслу и воспринять все происходящее правильно?
– Где я нахожусь? – произнес Арсений сдавленным голосом.
– Добро пожаловать в санаторий «Путь к раскаянию»! – произнес Боуил. – Мы с радостью принимаем здесь всех ментальных калек нашего мира.
Дальнейший разговор Арсений запомнил плохо, картина трансформации номера произвела на него неизгладимое впечатление. Он раз за разом переводил взгляд то на Боуила, то на стену, где по-прежнему красовался лишь белый прямоугольник. И с каждым новым поворотом пробитая Алексом брешь между реальностью и вымыслом в его сознании расширялась все сильнее и сильнее.
