– Почему вы обращаетесь ко мне, как к ребенку? – гордо вопросила девушка, – я не привыкла к подобным высказываниям от своих современников. Этим детям пустыни я готова простить подобные вольности, – она кивнула в сторону сбившихся в кучку диггеров, – но вы кажетесь мне человеком из цивилизованного мира!
Нил продолжал ухмыляться, не признавая свою оплошность, и она обратилась за поддержкой к Арсению.
– Она из времени победившего феминизма, – пояснил тот бородачу, – обращайтесь к ней исключительно как к равной.
– О, извините, – произнес хозяин пещеры, виновато ухмыляясь. Видимо, на него подействовали аргументы посланника, а, может быть, он просто старался ему понравиться. – В этом мире пустыни быстро забываются старые правила, – пояснил он. – К сожалению, женщин здешние жители считают людьми второго сорта, и это представление весьма заразительно. Прошу простить меня за эту оплошность, – он вежливо поклонился даме.
– Я вас прощаю! – великодушно произнесла Сьюзен, – не думаю, что вы делали это со зла. В разные времена отношение к женщине сильно разнилось, и очень жаль, что нынешняя цивилизация больше не основывается на прежних достижения равенства и гуманизма, – девушка держалась очень достойно. – Но позвольте вас спросить, как здесь оказались вы, человек, по всей видимости пришедший из времени квинкваджинты?
– Это старая история, – он вытащил папиросу и хотел было сплюнуть на пол, но вовремя одернул себя. – Разрешите? – обратился он к девушке показывая тонкий сверток табака.
– Пожалуйста, – произнесла подобревшая Сьюзен.
– Когда-то мы были героями! – начал он мечтательно свой рассказ, не в состоянии противиться нахлынувшей ностальгии. Астронавт прикурил папиросу, быстро затянулся и продолжил делиться воспоминаниями своей молодости: – Мы были первыми, кто отправился в межзвездное странствие. Вместе с четырьмя своими коллегами-астронавтами, а ныне уже покойными соратниками и друзьями мы отправились в двухсотлетнее путешествие к Альфе Центавра. Если вы обратили внимание, здесь ее на арабский манер называют Толиманом, – вставил он ремарку в свой рассказ. – Начало нашего путешествия пришлось, как вы правильно подметили, на вторую половину двадцать первого века. После чего, погрузившись в анабиоз, мы почти двести лет двигались к ближайшей от Земли звезде, полные надежд и предвкушений. Но вы не сможете представить нашего разочарования! – он сделал паузу, а собравшиеся превратились в слух, желая поскорее узнать, что же случилось с неудачливыми астронавтами. – Когда мы, наконец, прибыли к предположительно пригодной для жизни, но по нашим представлениям необитаемой планете на орбите Толимана, то оказалось, что здесь уже много лет существует и развивается целая цивилизация! – гримаса разочарования пролегла на его лице. – Прогресс был к нам беспощаден. Ковчег, который отправился сюда на полвека позднее нашего, перемещался со скоростью в пять раз быстрее. Конечно же, они первыми достигли планеты, и все почести первооткрывателей достались кому-то другому! – он криво ухмыльнулся. – В настоящий момент мы до сих пор продолжаем наблюдать последствия этого жестокого парадокса. Поразительно, что многие вещи, достигающие планету, сегодня продолжают прилетать сюда из двадцать первого века.
Несмотря на то, что история Нила была по-своему удивительна и необычна, от бессонной ночи и внезапного прилива усталости веки у Арсения начали слипаться. Он заметил, что Сьюзен утомленная длительным переходом, давно уже спит, прикорнув на соседнем камне. Рассказ о превратностях странствий первых звездных пилигримов все сильнее и сильнее распадался в воображении посланника на множество витиеватых параллелей, не имевших ничего общего с основной нитью повествования. Детали таяли в тумане, превращаясь в сюрреалистические картинки сновидения. Наконец, Арсений полностью перестал слышать голос рассказчика и провалился в сон.
Арсений проснулся от лёгкого озноба. Огонь в камине потух, а отсутствие изнуряющей жары теперь воспринималось как серьезное похолодание. Накрыв Сьюзен какими-то тряпками, найденными в пещере и пытаясь согреться, он вышел наружу. По всей видимости, посланник проспал не менее десяти часов – буря на поверхности планеты утихла, а Толиман касался своим раскаленным краем горизонта на западе.
В нескольких метрах от входа на камнях сидел в позе лотоса Нил. Его глаза были закрыты, похоже, что он медитировал. Вокруг, расставленные то тут, то там, возвышались каменные истуканы, на которых утром Арсений даже не обратил внимания. Сейчас же они казались ему фигурами древних людей, впервые много лет назад прибывших в это царство песков. Посланник примостился рядом со стариком и посмотрел на небо. Незнакомые звезды высыпали на востоке, образуя неизвестные созвездия. Между ними, как и прежде, вращаясь, карабкался небесный куб, расталкивая их своими светящимися боками.
– И все-таки, что это такое там, в вышине? – нарушил молчание Арсений, разглядывая святыню геометров.
Нил, не открывая глаз загадочно произнес:
