Профессор обвел руками огромное количество книжных стеллажей, заполняющих гостиную.
– Знания, мой юный друг, – ответил Ганс, – в мире эзотерических книг нужен проводник, в противном случае человек просто заплутает в дебрях дешёвой литературы о магии. Я передал ей множество книг, ещё столько же Луиза брала в библиотеке. Она прошла тяжелый путь, сравнимый с университетским курсом математического анализа. Я гордился успехами молодой девушки. Она была очень одарённой и целеустремленной.
– Могла ли Луиза на своём пути к знаниям встретить… – я пытался подобрать слова, – кого-нибудь опасного… Колдуна или психа, считающего себя таковым. Кого-то, чей разум забит магическим бредом.
Ганс глубоко вздохнул.
– Запросто, – ответил профессор, – её тяга к знаниям была столь велика, что она бы не остановилась ни перед чем. Другое дело, что я знаком практически с каждым человеком в этом городе, кто занимается, или пытается заниматься, оккультизмом. Из них никто из себя ничего серьёзного не представляет. Шарлатаны и трусы. Жалкое зрелище. Вроде меня, – Ганс усмехнулся, – но я не делаю секрета из того что я такой.
Профессор немного помолчал в раздумьях после чего продолжил:
– Ещё она рассказывала о каком-то знакомом, в котором, якобы есть огромнейший потенциал, который она собиралась со временем раскрыть.
Интересно, кто бы это мог быть? Я достал из кармана бумажку с каракулем, нарисованным врачом, и протянул ему. Закорючка напоминала сгоревшую спичку.
– Что вы можете сказать об этом знаке, на что это похоже? – спросил я, – точность рисунка не гарантирую, но что-то подобное обнаружилось на запястьях Луизы. Патологоанатом сказал, что это ожоги.
– Понятия не имею, – ответил Ганс.
Я перевернул листок, и показал рисунок татуировки Михаэля-Адамсона, выполненный трясущейся рукой моего друга.
Ганс внимательно всмотрелся в рисунок и через некоторое время ответил:
– Очень похоже на букву из палеоеврейского письма, возможно древнесемитский – сказал Ганс, – похоже на букву N, если интерпретировать на латинский алфавит. Не знаю, что это может означать. Если бы здесь было ещё несколько символов, то можно было бы придать какое-либо значение, а так… не знаю.
– Странно, – подал голос Ким.
– Я, конечно, могу сказать простые значения этого иероглифа, чему он соответствует, но вряд ли от этого будет прок, – кто-нибудь хочет чай или кофе?
– Кофе, – ответили мы с Кимом одновременно.
Ганс встал с кушетки и направился громыхать посудой на кухне.
– Нормальный мужик, – прошептал мой друг, – складно говорит. Всей душой хочу поверить в эту мистическую хрень. Но… не знаю. Всё-таки я привык быть прагматиком. Найти бы этого чувака с потенциалом, о котором толкует Ганс. Наверняка он ответил бы на наши вопросы с большей обстоятельностью.
Я кивнул.
Через некоторое время Ганс вернулся с подносом, на котором стояло три чашки, от которых шел просто офигительный аромат свежезаваренного кофе. В другой руке он держал старинную книгу. Поставив на стол поднос, он уселся на кушетку и принялся шумно листать фолиант.
– Чудесный кофе, – похвалил Ким.
– Спасибо, я сам его варю, – пробормотал Ганс, листая книгу, – нет ничего лучше черного кофе, может вам сливки, кстати? – опомнился профессор, а когда мы покачали головой – успокоился, – я сам пью только черный кофе и всегда забываю предложить гостям сахар или молоко.
– Мы тоже предпочитаем черный кофе, – улыбнулся я, – как настоящие мужчины. Если хочешь сливки и сахар, зачем портить кофе?
Ганс звонко хихикнул.
– Вот, я нашел, – воскликнул профессор, – числовое значение этого символа пятьдесят и семьсот. Астрологический архетип – скорпион. Ещё к этому символу подходит один из номеров аркана Таро, его название – Умеренность. Это если считать, что буква латинского происхождения. Если же предположить, что символ принадлежит палеоеврейскому письму… То это последняя часть тетраграматона, то есть имени Бога, которое нельзя произносить.
Ким деловито записал слова профессора на бумажку под нарисованным символом, и сказал:
– Пока нам это ничего не говорит, но, возможно, это имеет какое-то значение.
Профессор кивнул:
– Таких значений можно придумать миллион. Мы же не знаем откуда эта буква и к какому алфавиту она предлежит.
Я пил кофе и раздумывал над услышанным, пытаясь сформировать вопрос.
– Ганс, а Вы знаете, в какой области пыталась найти знания Луиза, – спросил я, – то есть, я понимаю, эзотерика и всё такое. Я не имею в виду направления: оккультизм, каббалу, медитацию и так далее. Я хочу понять, к чему она стремилась в принципе. Чего она хотела достичь с помощью своих… так сказать, способностей? Я очень сомневаюсь, что её конечной целью являлось становление деревенской ведьмой в таинственном доме.
– Да, я понимаю, что Вы хотите сказать, – Ганс призадумался, – пожалуй, у меня даже есть ответ на Ваш вопрос. Луиза хотела перемещения.
– Не понимаю. Какого ещё перемещения? Куда?