Да и что тут говорить, он все-таки помогал мне. Кимми выследил священника, например. Ещё одного потенциального персонажа нашего детективного романа. Кто он, что он собой представляет? Ещё одно заинтересованное лицо? Если честно, я не очень любил священников, попов и прочих представителей духовенства. Во-первых, я атеист. Во-вторых, каждый священник – сам зачастую опытный грешник, по крайней мере так говорят множество исторических примеров. И, в-третьих, я всегда рассматривал религию с академической и исторической точек зрения. Знакомился с основными течениями как с очередными увлекательными мифами. В свое время я даже осилил Библию, Тору, Коран, Бардо-Тодол и Бхагавадгиту. Не сказал бы, что это принесло какую-то определенную пользу, но некоторые моменты казались мне весьма поучительными. Когда разбираешься в религии, очень удобно разговаривать с духовными людьми: при всем желании им будет трудно запудрить тебе голову религиозными догматами.
Я всегда был уверен, что люди сами создали себе Бога, чтобы было на кого свалить свои неудачи. Вольтер сказал: Бог сотворил человека по образу и подобию своему, а человек отплатил ему тем же. Впрочем, другой мыслитель возразил на эту реплику своей фразой: что каждый человек был бы богом, если бы Бог позволил. Лично я предпочитал выражение Ницше: Бог мертв. Стоит отметить, что я понимал, что легендарная фраза вырвана из контекста и обладает совершенно иным смыслом. Тем не менее, я воспринимал её в абсолютно народном ключе.
В любом случае, сходить и познакомиться со священником было необходимо. Как сказал Ким, это будет интересно. Главный вопрос: за какие фигуры играет наш будущий собеседник? На чьей он стороне? Возможно, ни на чьей… Или, может быть, вообще на своей. Оставалось только надеяться на лучшее.
*
До сегодняшнего дня я и не подозревал о существовании в нашем городе этой церквушки. Божий дом стоял на окраине города, сокрытый густыми деревьями заброшенной парковой зоны. Церковь была очень маленькой и ветхой, и, судя по всему, католической, что было редкостью для нашей православной страны.
– Не верю, что Бог одаривает своим вниманием такое непрезентабельное место, – удивился я.
– Гнилое тело – золотое сердце, – заметил Ким, – возможно, в данном случае эта поговорка будет к месту.
Церковь представляла собой маленькое одноэтажное здание с одинокой башенкой, венчал которую покосившийся деревянный крест. Дощатая обшивка фасада здания давно сгнила и рассохлась, а грязные окна напоминали мутные глаза пьяницы. Со стороны можно было подумать, что это место заброшено уже лет пятьдесят. И, конечно же, оттуда не раздавалось драматичное пение органа.
– Ладно, не ссы в трусы! Вперёд, малыш, – сказал Ким и дернул дверь. Она оказалась запертой. Я постучал. Никакого ответа. Ким постучал более настойчиво. Примерно через пару минут мы услышали торопливые шаги к двери.
– Кто еще? – донесся хриплый прокуренный голос из-за двери, – кого чёрт несёт?
– Прихожане, – нашелся Ким.
Дверь приоткрылась. Из проема высунулось лицо, над которым явно не помешало бы потрудиться бритвенным станком.
– Прихожан тут не было лет десять, – сказал священник, – так что, вы, скорее, захожане. Что вам надо?
– Всего лишь поговорить с Вами, – сказал я, – корпорация Нецах о чём-нибудь Вам говорит?
– Сволочи! – воскликнул священник. Из дверного проема появилось дуло двуствольного ружья. Зияющие дыры направили свой взор прямо в мою душу, – пошли на хрен отсюда или закопаю прямо здесь на заднем дворе.
– Эй, – испугано крикнул Ким, – мы – хорошие ребята! У нас умерла подруга! Мы всего лишь пытаемся докопаться до правды, а все ниточки ведут к этой конторе. Не стреляйте же!
Старик молча смотрел на нас, держа на прицеле. Казалось, он раздумывает: сразу нас пристрелить, или сначала поговорить, выслушать, а потом нажать на курок. Видимо, второй вариант понравился священнику немного больше, чем первый. Ружьё отклонилось чуть-чуть в сторону, но оружие всем своим видом демонстрировало готовность вернуться в исходное положение, как только его хозяин почувствует что-то неладное.
– Ну и что вы планируете сделать с ответами? – угрюмо спросил священник.
– Не знаю, – тихо сказал я, так как понял, что действительно не уверен в ответе на этот вопрос, – возможно, я захочу отомстить…
– Месть – смертный грех, – назидательно проворчал священник. Когда он говорил, нас словно окутывало облаком застарелого перегара, казалось, винные пары можно было потрогать рукой, – но не в данном случае. Здесь стоит вопрос выживания, а скверну надо выжигать кованым железом.