– Плохие ребята? – спросил лейтенант, заглядывая в блокнот, через моё плечо, – Нецах-то?
– Вот кто вам нужен, – сказал я и постучал пальцем по строчке с именем Елизаветы Штерн, рисуя в голове образ болезненной девушки, – я думаю, её отпечатки пальцев полностью совпадут с теми, что вы обнаружили на орудии убийства.
– Как же остальные? – поинтересовался Гинзбург.
Я позволил вопросу несколько секунд повисеть в воздухе, после чего со вздохом продолжил:
– Луиза мертва, попала под автобус. Это моя девушка… Климента тоже уже нет в живых.
– Откуда знаешь?
– Это сейчас не важно. Нет в живых и всё тут.
– Аристарх?
– Понятия не имею, – пожал я плечами, – судя по дате рождения, это глубокий старик. Вряд ли он справился бы с Кимми.
– Что ж? Придётся съездить по адресу этой Елизаветы, – сказал лейтенант.
– Можно мне с Вами? Эта Лиза крайне безумна, как мне думается.
– Поехали, – ответил Гинзбург, окинув меня оценивающим взглядом.
Мы привели кабинет в порядок, разложив бумаги по своим местам и закрыв сейф, и, оставшись незамеченными, покинули квартиру доктора исторических наук.
*
В отличие от жилища А.В. Романова дом чокнутой Лизы находился в одном из самых неблагополучных районов нашего города. Двор выглядел как свалка бытовых отходов, небольшое пространство между домами было завалено мусором и утопало в весенней грязи. Создавалась впечатление, что жильцы выливали помои прямо из своих окон. На бортах детской песочницы дружной компанией расселись алкаши, судя по пустым бутылкам, валяющимся возле них, предпочтение они отдавали одеколону. Бомжеватого вида граждане бросали на нас заинтересованный взгляды. В их стеклянных глазах даже самый оптимистичный человек не увидел бы ничего хорошего.
– Веселое местечко, – резюмировал я, оглядываясь по сторонам.
– Максимальный процент преступлений нашего города совершается здесь, – хмуро сказал Гинзбург, – район удерживает этот рекорд уже последние десять лет. Просвета не видно.
От компании пьющих мужичков отделился один индивид и уверенно, не смотря на качающуюся походку, направился в нашу сторону.
– Эй, мужики, – он обратился к нам хриплым и недружелюбным голосом, – выручите десяткой, по-братски. Не хватает нам с пацанами.
– Пошел прочь, – проговорил лейтенант сквозь зубы, – какой ты мне брат?
– Охуел что ли? Что ты себе позволяешь, гнида? – искренне возмутился алкаш.
Лейтенант сунул ему в нос удостоверение и тихо сказал:
– Хочешь в санаторий на пару дней? Скажи ещё хоть слово.
– Извиняй, начальник, не признал, – обиженно забормотал мужик и трусливо попятился назад к своим собутыльникам. Под неодобрительные возгласы своих друзей он уселся на борт песочницы и стал бросать на нас недобрые взгляды.
– Я тоже хочу такую корочку, – сказал я, – полезно в таких случаях.
– У тебя ещё всё впереди, – ответил лейтенант, – нам туда.
Подъезд представлял собой ещё более жалкое зрелище, чем двор. На мой взгляд ремонт в доме не делался в принципе. Пахло здесь как в общественном туалете, источник запаха долго искать не пришлось: в каждом углу красовалась кучка отходов человеческой жизнедеятельности. Потолки были утыканы обгоревшими спичками, а отсыревшие стены были исписаны всеми вариациями и склонениями матерных слов. Я просто поразился изобретательности и творческому потенциалу людей, писавших это. Направить бы такой талант в другое русло. Мы поднялись на второй этаж и остановились перед дверью в квартиру Лизы.
Гинзбург позвонил в дверь, и мы услышали мерзкую дребезжащую трель звонка. Дверь открыла девушка, та самая, что я видел на последнем для меня собрании корпорации Нецах. Увидев меня, она удивленно подняла брови буквально на середину лба. Выглядела девушка ещё более болезненной, чем я её запомнил. Сквозь бледную кожу просвечивала сетка кровеносных сосудов, под глазами пролегли глубокие круги, грязные чёрные волосы сосульками обрамляли её худое лицо.
– Елизавета Штерн? – спросил лейтенант.
– Елизавета Штерн, – повторила она, словно разучивая священное писание, и несколько раз кивнула. Когда девушка подала голос, я почувствовал её смрадное дыхание. В нос ударил запах мертвечины.
Лейтенант раскрыл перед её носом удостоверение и сказал:
– Нам необходимо поговорить. Вы знакомы с Кимом…
Неожиданно Лиза зашипела на сыщика и попыталась захлопнуть дверью, но лейтенант оказался быстрее. Он поставил ногу, и дверь с глухим стуком упёрлась в резиновую подошву тяжелого форменного ботинка. Всё ещё шипя, Лиза отпрянула и попятилась в квартиру, лейтенант распахнул дверь и попытался схватить девушку за руку. Лиза развернулась и вцепилась зубами в шею лейтенанта Гинзбурга. Брызнула кровь.
– Ах ты, сука! – удивленно воскликнул лейтенант и ударил девушку наотмашь.
Удар пришедшейся в челюсть оказался через чур сильным для хрупкой девицы. Лиза обмякла и упала на пол.
– Она укусила меня, нет, ты видел?!
– Лиза любит вкус крови, – сказал я.