Слабо улыбнулась хозяйке, при виде статного незнакомца в имперском иньфу, попыталась вскочить, чтобы поклониться, но госпожа Мейдж её удержала:
— Лежи-лежи. Успеешь ещё поприветствовать. Это мой надёжный знакомый, опыту и знаниям которого я полностью доверяю. И он любезно согласился нам помочь.
Затем чуть помедлила и добавила:
— В его присутствии можешь говорить прямо и откровенно, как со жрецом-исповедником. Всё, что сказано тобой, не выйдет за пределы этой комнаты. А если то, о чём ты нам сообщишь, поможет обнаружить пропажу, то я сделаю тебя владелицей этого заведения. Клянусь светом Индры и удачей Шули.
Заметив, что глаза девушки слезятся от яркого света, Мейдж задёрнула шторы и включила аритовый светильник, оставляя большую часть в комнаты в тени.
Иннуар глубоко вдохнула, собираясь с духом. Выдохнула. И принялась рассказывать, обращаясь к господину и госпоже, которые устроились прямо перед ней в удобных креслах. Аруну, сидящего в тени на другом конце комнаты, она не заметила.
Из рассказа следовало, что после того, как девушек оставили наедине в запертой комнате, Тори вела себя как обычно. Сначала добрый час фыркала и возмущалась несправедливостью. Потом они обсудили утреннее происшествие, гадая, как так могло получиться. Но ни та, ни другая не хотела вдаваться в подробности, и в итоге они дружно решили, что госпожа разберётся куда лучше их самих. Стремясь отвлечься, перемыли косточки другим пташкам, своим клиентам, посетовали на жару. Сначала играли в кости, но быстро утомились. Тори порылась в буфетном шкафчике и нашла кувшин с вином, предназначенным для особо важных гостей. И предложила выпить, совсем по чуть-чуть. Хозяйка и не заметит, а им тут сидеть и скучать, возможно, ещё долго. Когда ещё представится шанс угоститься редким напитком? Они выпили по глотку вина. Иннуар показалось, что напиток слишком сладкий, но Тори ничего такого не заметила. А потом обеих потянуло в сон. Тори, широко зевая, предложила прилечь — всё одно делать больше нечего. Это последнее, что она помнит. Дальше — склонившееся над ней лицо хозяйки и лёгкое онемение в руках и ногах.
— Онемение? — встрепенулся кестрель, — Вы позволите проверить ваш пульс?
Получив согласие, он осторожно, сквозь платок, взял руку девушки и немного подождал, считая удары сердца. Затем отпустил руку и сказал:
— Вам здорово повезло с госпожой, юная леди. Если бы не она, вы бы могли не проснуться. То, чем вас отравили, погружает в глубокий и крепкий сон, который через сутки переходит в вечный. Само собой, если вовремя не дать противоядие.
Заметив, как побледнела девушка, он извинился:
— Простите. Я не хотел вас пугать, но полагаю, что вы должны знать, с кем имеете дело. Если есть то, о чём вы не хотели рассказывать, чтобы не подставить подругу, можете больше не сомневаться. В отношении вас она точно не колебалась.
И снова заняв своё место на кресле, приготовился слушать дальше.
Известие о яде словно выбило пробку из бутылки с давно сдерживаемым негодованием. Иннуар принялась один за другим вспоминать все те случаи, когда Тори её доводила. Змейка в ящике стола, напугавшая до полусмерти — "ой, это моя игрушка, а я думала, что её потеряла". Разлитые дорогие духи — "да я всего лишь взяла понюхать и случайно уронила". Испорченные одежды, на которые попадали то чернила, то вино, то фруктовый сок. Пауки и уховёртки, подброшенные в опочивальню.
Когда поток подробностей иссяк, кестрель сочувственно покачал головой:
— Удивляюсь я вашему терпению, юная леди. У нас в империи уже давно бы выдрали косы сопернице, чтобы неповадно было. А вы даже защищали её перед госпожой.
Иннуар вздохнула и призналась:
— На самом деле, я чувствовала перед ней некоторую вину. До того, как нас выкупили сюда, мы обе были рабынями на чёрном рынке. Да, в королевстве рабство запрещено законом. Но это не значит, что его нет. Мой отец был осуждён за измену и казнён, хотя он был всего лишь простым учёным, изучавшим древние ритуалы. Её за долги продали собственные родители. Обе были одиноки и напуганы. Тогда я даже хотела свести счёты с жизнью, но Тори меня остановила. Сказала, что пока мы живы — есть надежда. А смерть всегда ставит последнюю точку, после которой уже ничего не допишешь.
Нас обеих выкупили в "Затейницу Джеймисин" лет десять назад, и под крылом госпожи я убедилась, что Тори была права. Да, не всё идёт гладко и так, как хочется. Но сейчас я вольна в какой-то мере выбирать, с кем спать, что есть и как проводить свободное время. Нас обеих со временем сделали доверенными лицами, но когда в прошлом году наследницей выбрали меня, а не её, Тори вспылила. Она сказала, что мне повезло только лишь потому, что я родилась дочерью учёного, знаю счётное дело и умею читать и писать на нескольких языках. В сердцах добавила, что она может не хуже, и докажет это.
— И доказала? — поинтересовался дознаватель.
