Оника, нередко, убегала со слезами и забиралась на самое высокое дерево, что попадалось на пути... Иногда она специально выискивала те, на чьих ветках росли "маленькие солнышки". И она пыталась попробовать вкус того самого плода своим львиным языком, но она не могла это сделать. Клыки распрыскивали весь сок. Поэтому не могла так смачно его скушать, как учил её Арлин. Да и лапы не позволяли Онике взять этот плод. Тогда она тихо пряталась за листвой и оборачивалась в образ. Ей было всё равно в эти моменты, что её могут предать казни гиенам. Ей хотелось вкусить этот маленький шарик и, наслаждаясь, вспоминать Арлина в эти моменты. Оника прислонялась спиной к стволу дерева, опускала ноги с ветки и наслаждалась ароматом на языке. Но большее наслаждение она получала от воспоминаний об Арлине, что проводил её к этим приятным мгновениям. Она закрывала глаза с надеждой, что он когда-нибудь тоже решится на это преступление. Превратится в свой образ, залезет на это дерево и легонько коснётся её плеча... Или хотя бы за локон волос дёрнет... Но когда, сзади был шелест листьев, а там не оказывалось никого, Онике приходилось снова превращаться в львицу и спускаться с этой высоты, чтобы сдержаться от рыдания...
Оника очень часто вбегала в стада лошадей, она никак их не пугала. Всего лишь всматривалась в лица, но не видела того пронзающего взгляда светло-карих глаз, что так сильно полюбила. Вместо него был шок и испуг. Матери закрывали собой жеребят, а жеребцы фыркали и кидались на Онику с копытами. Оника терпела удары, пока могла, чтобы хоть у кого-то разглядеть те самые любимые глаза. Но Арлина не было среди стада... Оника начинала думать, что Арлину всего лишь страшно вступиться за неё, и сказать, что это он. Тогда не провоцируя Арлина на преступление, львица убегала восвояси...
Однажды она увидела, как волки напали на молодого жеребца... Естественно Оника кинулась в защиту. С большим трудом она отбила этих трёх от молодого коня. И когда они убежали, потеряв желание биться дальше, жеребец испуганно лежал на траве. Но это снова был не он! Он был гораздо моложе, да что там, было видно, что это ещё дитя. Он встал и недоумённо смотрел на Онику, словно ожидая нападения от неё. Тихо шёпотом Оника произнесла имя её возлюбленного, но этот подросток молча отвернулся и убежал. А у Оники тем временем текли слёзы...
Всё дошло до того, что Оника ежедневно дежурила возле стада лошадей. Они перестали воспринимать её как нападающую, наоборот, они гуляли рядом с ней и чувствовали себя словно под защитой. Элил всё также пытался добиться Оники. Но у него ничего не получалось. Снова и снова доходило до драки, в которую снова вмешивалась Тарифа. А до нового карнавала оставалось всего лишь три полнолуния! И эта мысль грела Онику. Хотя её голову посещали сомнения в любви к ней Арлина. Иногда она думала, что он просто её игнорирует. Что он предпочёл забыть о ней. Но будучи прирождённой оптимисткой Оника продолжала верить в то, что Арлин всё также любит её. И не хочет, чтобы она погибла жестоко из-за необдуманного поступка страсти и эмоций. Иногда просто представляла себе картину, что он ушёл из этого стада, и, так же как и Оника ждёт новый карнавал...
На великие лесостепи пришла страшная засуха. Все травоядные начали активно свой уход на плодородные, нетронутые катаклизмами земли. Это ещё больше огорчило Онику, т.к. до следующего карнавала оставалось одно полнолуние. Многие отказались приходить на этот праздник, т.к. каждый думал о том, чтобы прокормить своих близких. В этот раз Ивар даже не стал спорить, т.к. у самого было множество проблем по нахождению пропитания. И надежда на встречу с Арлином у Оники сошла к нулю. Было ужасно больно на сердце, и мир рушился, подобно башне из пустых картонных коробок неловко тронутой каким-то неповоротливым созданием.
Но даже все эти навалившиеся проблемы не позволили Онике грустить лёжа на деревьях. К тому моменту Рика очень ослабела от многочисленных перегрузок на охоте, Вита следила за львятами, которых родила Тарифа. К сожалению, сама мать новоиспечённых членов прайда не могла ходить на охоту, т.к. после родов, на одном пустыре во время преследования жертвы была избита несколькими быками. Оника, как и Вита очень переживали за Тарифу. А мерзавец Элил носился, как сумасшедший, и не знал, что предпринять. Он не думал, что на плодородных землях великих лесостепей будут пожары и засуха. И чуть ли не при каждой возможности кричал, что это проклятие Августа, за что снова подвергался драке с Оникой, которая на тот момент, совершенно, стала бесстрашной и молотила "хозяина" что есть мочи. Увы, но его защитница Тарифа не могла теперь вмешиваться. Элил с каждым днём вёл себя хуже и хуже, он вёл себя хуже трусливого мальчишки, хоть и был физически силён...
