Ответа не последовало. Тобиас неслышно вздохнул. Был ли смысл пытаться заговорить с ней? Через пару дней его могут убить — их всех могут убить. А единственное, чего ему хотелось, это получить прощение.
— Я не вижу смысла оправдываться.
Да и нет ему оправдания. Можно валить все на Императора — но разве не мог он попытаться изменить его решение? Стоять на своем до последнего, как это делала каро? И хотя умом Тобиас понимал, что Амориаса было не переубедить, он все же должен был попытаться. Ведь тот действительно прислушивается к нему.
— Прости меня.
Она все так же молчала. Сделав большой глоток снадобья, Тобиас забрался на кровать и зарылся лицом в подушки.
Амориас отказался принимать уннского посланца. Лагерь врага смутно просматривался с высоких стен Чериады. Анжийские маги окружили его плотной завесой тумана — они расположились на противоположной от адамантовых гор стороне. Но судя по тому, что они видели, численность объединенной армии Унны и Анжи превосходила их армию почти вдвое.
Последние три дня слились для Тобиаса в поток лиц солдат, бесконечные построения и выматывающие советы. В его голове перемешались стратегии боя и поставок провизии. Он не замечал, когда ел и ел ли вообще, спал урывками и выпивал по литру бодрящего снадобья в день.
Стоя рядом с Императором на пронизывающем ветру и глядя на широко раскинувшийся лагерь, он не чувствовал страха. Он вообще ничего не чувствовал, кроме смертельной усталости.
— По-прежнему полагаете, что мы должны встретиться с ними в поле? — спросил Тобиас. Его взгляд то и дело перекочевывал с окутанного пеленой лагеря на невысокие курганы в отдалении — братские могилы павших в двух предыдущих битвах. Его не оставляла мысль, что сам он скоро будет покоиться в подобной.
Император не ответил. Щуря глаза от ветра, он тоже бросил взгляд на курганы. Выпирающие скулы порозовели от холода, туго заплетенная белая коса тяжело лежала поверх мехового плаща.
— Выходим на рассвете.
Через силу впихнув в себя тарелку с едой и даже не поняв, что в ней было, Тобиас заглотил очередной флакон бодрящего зелья, прикидывая, на сколько его хватит. С каждым разом оно действовало все хуже. Лекарь хватался за голову, когда слышал очередную просьбу о снадобье. Тобиас подозревал, что он не единственный, кто злоупотребляет им — Амориас, судя по его виду, жил на этом зелье уже неделю. Со вздохом потерев воспаленные глаза, он оторвался от скамьи в переполненной панической суетой кухне и отправился в комнату. Слуга уже должен был принести его доспехи.
— На другую руку, — остановил Тобиас слугу. Адамант тускло мерцал в свете огня. В комнате было холодно — или ему так казалось. Камин едва горел, заправленная постель, казалось, покрылась пылью — он не был здесь уже три дня, перебиваясь сном то в казарме у Аулуса, то в зале совещаний. У окна напряженной струной замерла Сьерра. Тобиас с тяжелым сердцем вдруг осознал, что она так и не заговорила с ним.
— Ты остаешься в городе? — спросил Тобиас слугу, когда тот затянул последний ремень и прикрепил к его поясу ножны.
— Мне еще нет четырнадцати.
Тобиас кивнул, и слуга, еще раз проверив все ремни, ушел. Откровенно говоря, он даже удивился, когда Амориас установил нижний возрастной порог для новобранцев. Учитывая жесткость мер, на которые он готов был пойти в этой войне.
— Возьмите меня с собой, — хриплый голос звучал неестественно мертво, и Тобиас, уже готовый уйти, резко обернулся и с непониманием уставился на каро.
— Что?
— Я смогу вам помочь, — она вышла из тени. Тобиас знал, что Сьерра наблюдала за ним с того момента, как он оказался в спальне, но только сейчас она не отвела взгляда, когда Тобиас посмотрел на нее.
— Не думаю, — почему-то тоже хрипло ответил Тобиас.
— Я знаю кое-что из боевой магии.
Тобиас покачал головой и близко подошел к ней. Снял перчатку, прикоснулся к щеке, помеченной шрамом. Каро тихо выдохнула и не отстранилась.
— Я запрещаю тебе покидать дворец, пока целы ворота, — Тобиас проследил, чтобы Шнур покорности должным образом отреагировал на его слова, и продолжил: — Если Унна вступит в город, ты немедленно должна бежать. Я помню о своем обещании — ты станешь свободной, если со мной что-то случится.
— Я не хочу этого, — она удержала его руку на своей щеке. Бронзовые глаза нехорошо заблестели.
Тобиас притянул ее к себе и нежно поцеловал.
— Я люблю тебя, — выдохнул он в раскрытые губы. Почувствовав, что готов совсем раскиснуть, Тобиас резко развернулся и спешно покинул комнату.
