Покрытые нетающим снегом лица с пустыми обледенелыми глазами, на лбу каждого — светящийся бледным магический знак. Тобиас с ужасом узнал в нескольких восставших солдат чериадской армии, павших этой зимой, и едва не пропустил удар. Он был бы уже убит, если бы его враг точно так не обмер от страха при виде проворных мертвых, молча нападающих на уннских воинов. В отсутствие оружия они кидались на них голыми руками, впивались в лица зубами. Потратив несколько драгоценных секунд, чтобы понять, что восставшие нападают на его врагов, не трогая солдат Империи, Тобиас встряхнулся и сбил с ног убегающего анжийца. Откуда пришла помощь, времени думать не было. Если поднята хотя бы половина воинов, покоившихся в курганах, у них есть шанс на победу.
Некромантия была запрещена Высшими Законами пятьдесят лет назад.
Эта мысль почти осязаемо витала в воздухе залы для совещаний.
К обеду объединенная армия Унны и Анжи была полностью разгромлена. Жалкие остатки бежали. Потери в их рядах были, и были они велики. Погибли почти все рабы, приняв на себя первый удар, погибла почти треть солдат. Ранеными был забит весь лазарет дворца и казармы.
Едва Унна побросала свои знамена, Восставшие бессмысленными кусками заледенелой плоти попадали на залитый кровью снег. Дюжина управляющих ими магов едва не погибли от магического истощения. Горон так и не пришел в сознание. Они контролировали Восставших с курганов, и только теперь Тобиас понял, зачем было хоронить солдат так далеко от города. Амориас предполагал, что придется прибегнуть к магии смерти, и намеренно велел захоронить погибших как можно дальше от адамантовых гор.
— Почему нельзя было оповестить всех о плане?! Солдаты едва не обратились в бегство! — Аулус стукнул кулаком по столу. Порванная кольчуга была залита кровью.
— Успокойтесь, лорд Бонн, — Амориас был бел, как полотно. Он сидел в кресле, вцепившись изо всех сил в подлокотники, и Тобиас опасался, что он близок к тому, чтобы потерять сознание. Несмотря на больную ногу, он сам участвовал в битве, и сейчас был на грани истощения. — У меня были свои причины держать план в секрете. Во-первых, это подорвало бы боевой дух солдат. Во-вторых, у Горона могло ничего не выйти. Понадейся мы на эту помощь и не получи ее, нам ни за что не выиграть битву!
— Ваши рассуждения в корне неверны! — Аулус и не думал успокаиваться.
— Возможно, но Император здесь я, — холодно сказал Амориас. — А вы продолжайте дальше выполнять свою работу и не лезьте, куда не следует. И посетите лазарет, богами вас заклинаю, пока не истекли кровью!
Аулус, пошатываясь, вышел. За приоткрывшейся дверью в коридор Тобиасу почудилась каро, но он не был уверен, что она ему не привиделся. Он не видел ее с момента возвращения в Чериаду — несколько часов кряду они подбирали раненных, чтобы доставить в город, а затем Император не дал им и получаса, чтобы прийти в себя после битвы. Тобиас подозревал, что тот просто боялся свалиться с ног.
Сухо раздав указания, Амориас отпустил всех. Выходя последним, Тобиас пропустил внутрь залы целителя. Мечтая поскорее сбросить доспехи, он не сделал и двух шагов, когда его чуть не сбила с ног Сьерра. Пошатнувшись, Тобиас отстранился от каро, вцепившейся в его пояс.
— Все хорошо, — пробормотал Тобиас, обхватывая ее лицо ладонями и размазывая большим пальцем дорожку от слез на щеке. Он поцеловал дрожащие губы и мягко оттолкнул ее от себя. — Сьерра, все хорошо, — повторил он.
— У вас кровь на лице, — всхлипнула она.
— Пустяки.
Тобиас взял каро за плечи и, маневрируя между суетливо бегущими куда-то слугами, солдатами и лекарями, отвел к стене.
— Я хочу, чтобы ты отправилась в лазарет, — он подцепил пальцем Шнур Покорности, и тот легко скользнул ему в ладонь. На открывшейся шее всеми оттенками фиолетового и желтого расплывался страшный синяк. — Раненых очень много. Иди, — добавил он, когда она не сдвинулась с места, большими глазами глядя на него.
— Мой господин…
Тобиас на короткий миг притянул ее к себе, и, опасаясь, что адамант, из которого были сделаны его доспехи, может причинить ей боль, тут же оттолкнул.
— Я найду тебя. Иди.
Тобиас никогда не видел ее такой. Худое лицо со впалыми щеками было необычайно сосредоточено. Под полуприкрытыми глазами залегли темные тени. Из-под пальцев, на треть погруженных в рану на животе, пробивалось неяркое золотистое свечение. Вокруг нее столпилось четверо магов-целителей и трое простых лекарей. Затаив дыхание, все они наблюдали за ее действиями.
Свечение погасло, и каро, отняв руку от раненного, вытерла кровь о полотенце. Она устало кивнула лекарю, державшему наготове иглу с нитями, и, будто почувствовав его взгляд, подняла глаза.
— Зашел за бодрящим снадобьем, — сказал Тобиас, когда они вышли из лазарета.
— Вам нужно поспать, — тихо сказала каро, разглядывая свои руки.
— Знаю.
