Отвечать не было ни настроения, ни сил.
Тобиас вскипел, стоило лишь ему увидеть здоровяка Критоса, тащившего за собой девчонку.
— А ну, стоять! — рявкнул он, и Критос разжал свою огромную лапу, стискивающую воротник каро. Он скрестил руки на груди и привычно сплюнул в снег, как он всегда делал, когда речь шла о Сьерре. Она же замерла поодаль, безучастно глядя под ноги.
— Что тебе от нее надо, а? — накопленное раздражение перехлестывало через край, и слова Тобиаса прозвучали грубее, чем он рассчитывал.
— Посмотри на себя, она же тебя вымотала! — Критос тоже не собирался церемониться. — Ты на ногах едва держишься, а впереди столица! У тебя руки трясутся! Как ты будешь держать меч?!
— Если тебе что-то мерещится, поговори об этом со мной, — процедил Тобиас.
— С тобой бесполезно говорить! — рявкнул Критос. — Ты готов слушать только нытье этой девки! А ей давно пора втолковать, что над тобой нельзя издеваться!
Рука Тобиаса дернулась, и это не осталось незамеченным. Критос презрительно фыркнул, а Тобиас сжал кулак и произнес сквозь зубы:
— Еще раз к ней подойдешь, и я тебе тоже кое-что втолкую, ясно?
Друг смерил его долгим взглядом, покачал головой и ушел. Тобиас сделал глубокий вдох морозного воздуха и закашлялся — горло все еще болело.
— Тобиас? — тихо позвала его Сьерра.
— Иди, ешь, — резко ответил Тобиас.
Она осеклась.
— Я просто…
— Ты меня не слышала?! — рявкнул Тобиас, длинно выдохнул и оставил девчонку. Ему нужно успокоиться и собраться. Что бы он ни говорил, Критос прав — он совсем расклеился.
Тарид был в состоянии не лучшем, чем Норд. Тобиас оглядел разрушенные стены и на миг прикрыл глаза, собирая в себе силы. Отчаяние и страх. Вот настроение, с каждым днем все больше охватывающее армию. Солдаты умирали от голода и болезней, маги были истощены, не справляясь с бесконечной чередой страждущих и непрекращающейся метелью. Он не мог представить, чтобы они простояли в осаде столицы хотя бы неделю. Вся надежда была на флот, о котором по-прежнему не было ни единой новости.
Высокий солдат окликнул его дважды, прежде чем Тобиас смог оторваться от мрачных мыслей и вернуться в унылый хмурый полдень. Тот по его просьбе разыскал каро.
— Где твоя лошадь? — спросил Тобиас, и она растерянно моргнула. — Давай быстрей, я подожду, — бросил он и зашагал в сторону Аулуса, который как раз встретился с таридским Наместником. Тобиас сглотнул — горло отозвалось острой болью — и приготовился выслушать невеселые новости о недостатке провизии и неисправных порталах.
— Будешь жить здесь с Миррином, — Тобиас открыл дверь в тесную пыльную комнату, пропитанную запахом гари. Интерьер исчерпывался двумя узкими кроватями и сломанным стулом. — Это самая теплая комната во дворце. Располагайся.
Он хотел идти, но каро бросилась ему наперерез.
— Стойте! — она обеими руками сжимала сумку с вещами, капюшон слетел с головы. Тусклое освещение не могло скрыть глубоких теней под ее нездорово блестящими глазами, и Тобиас почувствовал укол жалости. — А вы?
— Ночую в лагере. Мы выходим на рассвете.
Сьерра опустила голову и сглотнула.
— Я зайду вечером, — вздохнул Тобиас.
Когда он, как и обещал, вернулся вечером, Сьерра ждала его, и резко вскочила с кровати, когда он распахнул дверь. Миррина внутри не было.
Он так и не смог подобрать слова для прощания. Глядя на каро, он не чувствовал ничего, кроме усталости и вины. Он коротко выдохнул, закрыл дверь и приготовился к очередной сцене. Его утешало только то, что эта сцена, вполне вероятно, будет последней.
— Я сделаю все, как вы скажете, — нарушил тишину тихий голос. — Останусь в Тариде и буду вас ждать. Я не последую за вами к столице. А если мы проиграем, я оставлю Тарид и отправлюсь с Миррином на восток.
На последних словах голос ее подвел, и Сьерра отвернулась, пряча лицо в тени.
Эта речь до боли напоминала ту, что она произнесла в ночь перед его отъездом в Чериаду. И Тобиас хорошо помнил, чем все закончилось. Единственной надеждой был Миррин. Тобиас молил всех богов, чтобы тот не оставил каро, если вдруг что случится.
— Я не хотела вас мучить. Простите меня, — добавила она еще тише.
Он обнял ее. Она глубоко вдохнул. Потом еще раз. Тобиас понял, что она вновь задыхается, и испуганно отодвинулся.
— Сьерра?
— Все нормально, — выдохнула каро, закрывая глаза и утыкаясь лицом в его плечо. Еще с десяток глубоких вдохов, и она утихла. — Останьтесь на ночь. Пожалуйста.
Тобиас положил руку на ее затылок и прикрыл глаза. Последняя ночь.
Он видел, как дрожат ее губы. Но Сьерра не заплакала.
Он долго гладил ее лицо, вглядывался в глаза, желая как можно лучше запомнить их. И долго не мог отпустить из объятий.
— Я вернусь. Обещаю.
— Вообще не спал, да? — бодро встретил его Критос. Было еще темно, но лагерь почти свернулся.
Тобиас спешился. Несмотря на усталость, он чувствовал необыкновенную легкость. Сьерра отпустила его без истерик и сцен, и это, похоже, было то, в чем он нуждался. Он мог больше никогда не увидеть ее, но последние воспоминания долго будут греть его сердце.
