Мужчина навалился на меня всем своим немалым весом. Не могу извернуться так, чтобы избавиться от захвата. Обнимаю его ногу своей и резко упираюсь в пятку.
Его крик режет тишину хижины. Всего на секунду хватка на руке ослабевает.
Он что-то кричит, но я не могу разобрать слов – в ушах стоит шум крови текущей по венам. Надеюсь, что он не зовет подмогу.
Рука на свободе, и она со всего размаху летит в шею нападающего.
Лезвие входит по рукоять.
Зрение туманное, но я различаю, как зрачки мужчины расширяются, а потом сужаются.
Проворачиваю лезвие, и нападавший кашляет на меня кровью.
Отпускает мое горло и теперь уже хватается за свое, но смысла в этом нет, противник заваливается на бок, но продолжает пытаться остановить алый поток руками.
Я же отворачиваюсь от него и пытаюсь отдышаться.
Слышу, как его голова с тихим стуком падает на залитый кровью пол.
Тошнота подступает к горлу, я против воли смотрю на то, что совершила и меня тошнит.
Я убила человека.
Хаотично стираю кровь с лица, но только размазываю ее.
– Ник?!
Окрик незнакомого мне голоса моментально возвращает меня из прострации на грешную землю. Подлетаю к мертвецу и осмотрев его карманы, не нахожу ничего кроме запасных обойм. Бросаю взгляд на пистолет.
Он по ту сторону дверного проема. Недалеко, но опасно.
Стоит мне только мелькнуть в проеме, как следующая пуля среднего калибра отправится в меня.
Какой отвратительный день.
Бросаю взгляд на Адриана, и рыдания по нему готовы вырваться из глубины души. Но… его пальцы. Пальцы на левой руке еле заметно шевелятся.
Надо закрыть дверь!
Подкрадываюсь к косяку и встаю рядом, прислушавшись, не понимаю, где находится противник. На каком расстоянии от двери? На попытку у меня есть всего секунда.
Как бы мне сейчас пригодились умения Адриана.
Тихий стон срывается с его губ, и я тут же принимаю решение. Бросаюсь к двери и захлопываю ее. С той стороны сразу же разносится череда выстрелов.
Дверь запирается, я хватаю пистолет и сажусь рядом с Адрианом.
Как он может быть жив с такой катастрофической раной на груди и животе.
– Адриан?
Он снова мычит и сжимает зубы до скрипа.
Я даже не знаю, как можно облегчить его боль. Нужно достать осколки от пули, один из них я вижу, и убрать ткань, она уже прикипела к месиву и… это будет сделать непросто.
– Адриан, я сейчас вытащу… все, что смогу, – говорю я, отталкивая очередной приступ тошноты.
– Нет, – хрипит он.
С трудом отрываю взгляд от его ранения и перевожу внимание на лицо. Глаза полуприкрыты, и в них такая боль, что ни один человек из ныне живущих не оставался бы в сознании от таких ранений.
– Мне не доставать осколки пули? – уточняю я.
– Нет.
– Ла-а-адно, – протягиваю я.
Дверь продолжают расстреливать. Не знаю, насколько долго она сможет выдержать натиск противника, но Адриана нужно перетащить с прямой линии огня.
– Адриан, нужно отодвинуться отсюда.
Он снова открывает глаза и кивает.
Присаживаюсь рядом с ним и перекидываю на себя его руку. На удивление, Адриан поднимается на ноги, и я отвожу его на кровать. Оставляем за собой кровавый след. Если Адриан был человеком, то он бы не пережил это. Это невозможно. Уму непостижимо, как он может функционировать, хотя у него явно задет не один внутренний орган.
– Все-таки… придется вытащить осколки, – тихо говорит он.
– Хорошо.
– Не затягивается из-за них.
– Ладно-ладно, ты только не умри. А чем достать?
Из того, что может помочь при ранении у меня нет ни пинцета, ни ниток, ничего…
– Руками. Я скажу где.
Руками? Моими?
– Мне нужно их помыть, продезинфицировать и…
– Нет. Доставай сейчас.
Кладу пистолет Адриану в руку. Ведь я сижу спиной к двери, если противники прорвутся, то я не успею среагировать, ведь мои пальцы будут внутри человека. Даже в мыслях это произносить максимально странно и жутко.
Ладно. Поехали.
Отодвигаю особенно большие куски ткани, в некоторых местах приходится отрывать их от тела Адриана. Периодически бросаю на него короткие взгляды, он неотрывно смотрит на дверь позади меня. Никак не меняется в лице. Будто не испытывает боли вовсе. Но ему было больно, я видела это ранее.
Убрав ткань, спрашиваю:
– Где осколки?
Адриан берет мои пальцы и прижимает к самому центру катастрофы.
– Тут два, – выдыхает он.
Просовываю пальцы и в какой-то момент натыкаюсь на ребро. Вот черт! Тошнота тут же возвращается, и я на мгновение прикрываю глаза, чтобы удержаться в этот раз.
– Нашла, – выдыхаю я.
– Второй рядом.
Вытаскиваю пальцы и трясущейся рукой откидываю осколок, он с едва слышимым бряком падает на пол, но я слышу это как удар в гонг.
Возвращаю пальцы на место и продолжаю шарить.
Стоит только подумать, как больно Адриану, я тут же пищу:
– Прости.
– За что? – спрашивает он, скосив на меня взгляд, но быстро возвращает его к двери.
– Я делаю тебе больно.
– Физически я сейчас не чувствую боль. Хоть чему-то меня научили уроки.
– Все равно прости, – шепчу я вынимаю второй осколок.
Дальше все проходит быстрее, ведь шрапнель более мелкая, она задержалась ближе к поверхности, чем первые две.
За дверью хижины наступает тишина.
– Они вошли? – спрашиваю я у Адриана.
