– Нет. Они будут выжидать, дверь им не открыть, не тот калибр они с собой взяли.
– Это Поул, – говорю я. Форма на мужчине, который вошел в хижину из Ротона.
– Кто бы сомневался. Но я уверен, что сам Поул не здесь. Он отдал приказ и отправился на конклав.
– А что будет, если мы опоздаем?
– Договоры будут составлены без нас. И это разорит Салем.
– Что дальше? – спрашиваю я, смотря на рану, которая… да нет же… она стала меньше?
– Ничего. Все само затянется, – говорит Адриан и прикрывает веки. – Подождем, а потом я выйду из хижины, поговорю с нашими новыми друзьями и вернусь за тобой.
Киваю. Потому что потрясение от нападения и дальнейшая операция голыми руками не приводят меня в боевое расположение духа.
– Я думала, что ты умер, – надтреснутым голосом шепчу я.
– Я уже мертв.
Губ касается легкая улыбка, и я заявляю:
– Ты живее большинства.
– Ты все отлично сделала. Спасла и себя, и меня.
Тут я даже не пытаюсь отбить комплимент, или на что похожи слова Адриана, и спрашиваю:
– Ты их не слышал?
Он отрицательно качает головой и поднимает веки.
– Скорее всего они подобрались к хижине, когда мы спали. Я не ожидал, что за дверью кто-то есть.
Логично. Зачем им шуметь? Они подкрались после того, как мы уже заперлись в хижине, и выжидали удобного момента. Если бы я была более бодрой в это утро, то выстрел достался бы нам двоим. И я более чем уверена, что не пережила бы таких увечий.
– Успел увидеть сколько там было человек? – спрашиваю я.
– Троих видел точно. Сейчас не могу услышать их, иначе боль вернется, и я могу отключиться.
И не удивительно. Половина тела в ранах.
Поднимаюсь с кровати и отправляюсь в ванную. Смываю кровь с рук и снова прогоняю тошнотворное ощущение. Я молодец. Все сделала правильно. Реагировала так, как нужно было, чтобы выжить.
Я настолько расслабилась, прячась за стенами Салема, что перестала ожидать опасности в любой момент. Даже на патрулях я стала более внимательной.
Больше этого не повторится.
Я буду максимально собранной и сильной. И не стану думать о том, чью жизнь сегодня отняла. Это самооборона. Я бы не стала причинять вред человеку.
Кажется, постоянное общение с Адрианом может сделать из меня пацифистку.
Хотя… сомнительная мысль. В их кружок меня уже точно не примут.
Наблюдаю за тем, как тело Адриана заживляет само себя в течение полутора часов. Это чудо. Иных слов и объяснений нет тому, что мне удается увидеть собственными глазами. Кожа в месте ранений срослась настолько, что на ней не осталось ни царапины. Как чистый лист бумаги. Идеально гладкая ровная кожа.
Адриан говорит, что это был первый раз, когда ранением задели внутренние органы. Будь он человеком, то не выжил бы со стопроцентной вероятностью.
Если оглянуться назад, то прошлое возвращение с конклава оказалось идеальным обстоятельством. Ведь если бы тогда Адриан спокойно вернулся в Салем, то сегодня бы он точно умер.
Не хочу терять его. В нашем прогнившем мире и так недостаточно доброты, а со смертью Адриана ее станет еще меньше.
Сижу на полу в противоположной части комнаты и смотрю на выздоровевшего Адриана. Он поднимается и молча уходит в ванную.
За пределами хижины слишком тихо. Противники притаились, выжидают, когда жертва покажется, чтобы расстрелять прямо на пороге.
Как же все это достало. Когда уже настанет момент безмятежности? Что должно произойти с миром, чтобы люди стали добрее? Хм… Ничего. Ничего не должно произойти с миром, что бы с ним ни случилось, люди всегда будут разными. Злость не искоренить никакими методами. Только полным уничтожением человечества. Этот вариант мне не подходит, поэтому продолжаем выживать в том мире, который имеем.
Адриан заходит в комнату. Он переодел верх и сейчас стоит передо мной в одной футболке с короткими рукавами, из-под них словно змеи вырисовываются темные линии.
Он подходит ко мне и присаживается на корточки.
– Как только я выйду, сразу же закрой дверь. Не выходи, что бы ты ни услышала за пределами хижины.
Отдавая мне пистолет, Адриан сжимает мои пальцы и, смотря в глаза, произносит:
– Спасибо, что спасла меня.
Бездумно киваю, поднимаюсь и иду следом за ним к входной двери.
– Теперь ты снова слышишь все, как раньше? – спрашиваю я с волнением в голосе.
– Да, – коротко отвечает он, останавливаясь у выхода.
– И сколько их за дверью?
– Семеро. – Адриан касается двери и снова смотрит на меня. – Как только я выйду, запрись. Когда дело будет улажено, я постучу пять раз, последний будет с задержкой.
– Хорошо. Но, может, нам лучше разобраться с ними вместе?
– Нет. Готова?
– Да.
Адриан открывает дверь и стремительно покидает хижину. Захлапываю ее, и по израненному полотну тут же приходится очередь выстрелов. Из-за них невозможно разобрать, что происходит снаружи. Обстрелы продолжаются недолго. Когда эхо последнего утихает, я еще сильнее прижимаюсь ухом к полотну двери.
Что там происходит?
Сердце колотится так, будто это я нахожусь снаружи, а не Адриан. Я в безопасности, головой это понимаю, но чувствами не ощущаю ни грамма спокойствия.
Адриан…
