Путь продолжается, и теперь я не могу перестать слышать насекомых. К утру мы доходим до первой хижины. Лучи солнца касаются граней и отсвечивают в разные стороны. Драгоценный камень, в прошлый рая я не ошиблась – именно это описание первым приходит на ум.
Адриан отпирает дверь специальным ключом, и мы входим внутрь.
Усталость валит с ног. Прогулка длиной в несколько часов утомила. Первой иду в ванную и, умывшись, скидываю с себя верхнюю одежду и ботинки, плетусь к кровати. Адриан сменяет меня в ванной, а я останавливаюсь за секунду до того, чтобы забраться на матрас. Желудок урчит, и я достаю из рюкзака две банки с тушеным мясом. Открываю одну ножом и им же начинаю есть. Притворяться леди я буду на конклаве, а здесь могу быть собой.
– Приятного, – желает Адриан и садится на пол напротив меня. Я упираюсь спиной о кровать, а он – о стену.
Он босой, в штанах и футболке без рукавов. Разглядываю его рисунки. Их концентрация и яркость сильнее моих.
– Ты привык к ним? – спрашиваю я, кивнув на витиеватый узор.
– Быстрее, чем к глазам.
Поднимаю взгляд на его лицо.
– Я уже перестала замечать эти крапинки, – признаюсь я.
– Остальные не перестали. Даже несмотря на то, что меня приняли в Салеме и поверили очередной лжи, люди опасаются меня.
– Ну и пусть.
– Не хотелось бы быть правителем, которого боятся.
Пожав плечами, говорю:
– Страх это ведь неплохо. Он не позволит жителям Салема перейти границы дозволенного. А без границ нельзя. Нет границ только в хаосе.
– И когда ты начала разбираться в политике?
– Когда сидела на твоем месте и медленно разрушала город.
Адриан улыбается и продолжает есть.
Больше мы не разговариваем. Заканчиваем трапезу и укладываемся в постель спиной друг к другу. Стоит векам опуститься, как я моментально проваливаюсь в сон, к счастью, без сновидений.
Блаженство отдыха заканчивается быстрее, чем я могла бы мечтать. Адриан будит меня, легко касаясь плеча.
– Пора.
Мне не пора.
Отрываю себя от кровати и, потянувшись, зеваю. Сон был настолько глубоким, что мне приходится посидеть на краю кровати и попялиться в одну точку около двух минут.
– Эшли, собирайся.
– Да иду я.
Прикрываю зевоту тыльной стороной ладони и встаю. Быстро посещаю ванную и надеваю одежду, которую скинула ранее. Делаю пару глотков воды и прячу бутылку в рюкзак. Пока я натягиваю лямки на плечи, Адриан открывает дверь…
Грохот от выстрела разносится так неожиданно, что я вскрикиваю.
Адриан отлетает от распахнутой двери назад. Вся грудь раскурочена. Кровь. Много крови и ран. Выстрел был из ружья? Кровь на двери, полу и стенах. Даже на мне.
Первое, что приходит в голову, броситься к Адриану, но тогда следующий выстрел незамедлительно полетит в меня.
Под отбойный молот сердца, присаживаюсь на корточки, подползаю к выходу и прижимаюсь спиной к стене, наугад шарю в рюкзаке и достаю складной нож. Хоть что-то.
За пределами хижины не слышу ни единого звука, который бы смог подсказать, что противник приближается к нам.
Но я и от Адриана не слышу звуков.
Ни хрипа.
Ни дыхания.
Его руки раскинуты в сторону, а голова упала на окровавленную грудь. Грудь, которая не движется. Вообще.
Отвожу от Адриана взгляд и сильнее сжимаю нож.
Кто бы ни был по ту сторону хижины, они не ушли. Я в этом уверена больше, чем позволяет рациональное мышление.
Это Поул.
Вот так он решил от нас избавиться? Но какой в этом смысл? Салем при нашей смерти ему не достанется. Только если он не возьмет его силой. Так вот какая у него задумка? Убить нас по пути на конклав, а потом заграбастать город?
Чертов ублюдок.
Еле уловимый шорох долетает до слуха. Еще один.
Кто-то идет к хижине.
Смотрю на дверной проем. Секунды превращаются в минуты.
Они медлят.
Выжидают?
Сколько их?
Один как минимум, а максимум я даже представить не могу.
Нога неизвестного ступает за порог, и я тут же резким движением руки вонзаю нож в сухожилие над пяткой. Лезвие проходит армейский ботинок, тело и выходит с другой стороны. Дергаю рукоять вправо и с хрустом перерезаю сухожилия, отнимаю у человека навсегда возможность ходить.
Мужчина кричит, делает вперед шаг целой ногой и валится. В воздухе перевернувшись на бок, он направляет на меня дуло пистолета. Выбиваю его ногой, оружие улетает на противоположную от меня сторону.
Все происходит безмолвно. Ни одного слова не срывается с наших губ. Мужчина с разрисованным серой краской лицом, ползет ко мне на локтях. Перехватываю рукоять ножа и наношу новый удар, но промахиваюсь, противник откатывается в сторону и схватив меня за лодыжку рывком тянет к себе. Плюхаюсь на задницу, сильно ударяюсь копчиком и бросаюсь в атаку, но попадаю в западню. Он подминает меня под себя и одной рукой сдавливает шею, а второй удерживает запястье руки, в которой я еще пытаюсь удержать нож.
Мне нужно избавиться от убийцы, как можно быстрее.
Он не один.
Оружие, из которого стреляли в Адриана, – точно не пистолет, которым целились в меня.
Противников как минимум двое.
Черт!
Кислорода становится все меньше и меньше.
