– Да, – на выдохе шепчет Элли и снова тянется ко мне перевернутой ладонью. Она словно просит, чтобы я опять вложила свои пальцы, но я этого не делаю и вовсе убираю руки назад. Элли продолжает. – Когда тебя принесли в мой дом, я излечила тебя, но это было не так сложно, я бы даже легкое головокружение не почувствовала, но я усилила твои женские органы настолько, что тебе не пришлось бы ждать овуляции. Первый половой акт с Адрианом, и ты уже носишь его ребенка. – Дальше ее голос и вовсе произносит с дрожью и благоговением: – Ребенка, который изменит мир.
– Что ты сделала? – спрашивает Адриан и подступает к Элли.
Вот черт…
Воздуха становится так мало, что я начинаю хватать его раскрытым ртом быстрыми глотками.
У меня не было секса с Адрианом, но был с Брайаном.
Твою же мать!
Элли. Сука… Она.
Не может этого быть.
Кладу руку на локоть Адриана и оттаскиваю его от матери, а сама подступаю к ней и спрашиваю:
– Ты применила на мне свой дар?
Элли умеет лечить, ничего не могло помешать ей влезть в мой организм, точно так же, как ничто не помешало мне влезть в голову Беринга.
– Да, – с гордостью сообщает она и более тихо добавляет: – Мой сын просил об этом.
Сердце пробивает грудную клетку. Я чувствую, как они трещат от натуги, еле удерживая орган внутри тела. Чувствую себя отвратительно. Меня почти всю жизнь использовали. Но моим телом играют впервые и это… сродни насилию.
– И кроме того, чтобы вытащить меня с того света, ты еще и поиграла моими… гормонами? – уточняю я.
– И это принесло плоды.
– Плоды, – глупо повторяю я. – Ты хочешь сказать, что я…
Я не в силах договорить до конца. Язык не поворачивается, чтобы произнести вслух то, что Элли подразумевает.
– Ты беременна. Я почувствовала это, как только коснулась тебя.
Голова идет кругом, я выпадаю из этого мира.
Растеряна.
Растоптана.
Напугана как никогда.
– Это неправда, – говорю я собрав всю уверенность, что у меня есть.
Обхожу Элли, но ее слова заставили ноги врости в землю.
– Ты хоть понимаешь, на что будет способен ребенок, рожденный в такой семье? Его мать и бабушка Каролины, а отец настолько могущественный, что ему не подвластны законы природы. Мы сделаем армию, благодаря которой человечество уничтожит всех мутировавших и поставит все города, кроме Дэйли и Салема, на колени.
Поворачиваюсь к ней.
– Даже не думай, – рычу я.
– Все будут у наших ног, – продолжает Элли, будто и не расслышала моего предупреждения.
Она бы и дальше продолжала говорить, но я медленно возвращаюсь и, встав перед ней, проговариваю сквозь стиснутые зубы:
– Не смей ко мне приближаться, чокнутая ты сука!
– Что ты можешь мне сделать? – спрашивает Элли, смотря на меня, как на букашку.
– Если ты прикоснешься ко мне или… к ребенку, то его отец выпотрошит тебя, в твоем же городе.
Элли бросает взгляд на Адриана и возвращает его ко мне.
– Сомневаюсь.
– А ты не сомневайся.
Не помню, как вернулась в комнату. Знаю, что я сразу же ушла в ванную и заперлась там. И до сих пор сижу тут, обхватив колени руками и раскачивая себя из стороны в сторону.
Элли ошиблась.
Она не права.
Очередной стук в дверь никак не действует на меня. Адриан пытался поговорить со мной уже семь раз. Но о чем мы можем разговаривать? О том, что его мать сделала со мной? Никто не мог даже предположить, что она пойдет на это.
Если она права? И я действительно… да я даже не могу мысленно произнести это слово.
Я не хочу этого.
Не готова.
Нет. Нет. Она ошиблась.
У меня нет слез по этому поводу. Нет истерики. Я не хочу кричать и крушить все вокруг. Я ничего не хочу.
– Эшли, заседание через час. Выходи, нам нужно поговорить.
Голос Адриана проникает в рациональный отсек мозга, и я все же поднимаюсь с пола. Мышцы затекли от долгого нахождения в одном положении. Бросаю взгляд в зеркало и останавливаюсь.
Что я умею? Что я могу дать ребенку? В этом мире, в этих обстоятельствах… я не готова.
С этой мыслью я выхожу из ванной, надеясь, что Элли ошиблась. Или она придумала все это, чтобы сбить меня с толку? Или она…
Адриан стоит в центре комнаты, встречаюсь с ним взглядом и понимаю, что сейчас могу разрыдаться. Он смотрит на меня с такой жалостью. Он ведь, в отличие от Элли знает, что у мнимого ребенка другой отец, который отказался от меня. Уехал, даже не сказав прощай.
Адриан, ничего не говоря, медленно подходит ко мне и обнимает. Хватаюсь за него и прикусываю губу до крови, лишь бы не разрыдаться.
– Когда мы плыли на лодке, я услышал первое биение сердца твоего ребенка, – шепчет он мне в волосы.
Ему я верю, в отличие от Элли. Надорванный всхлип срывается из глубин души, и я начинаю рыдать, но слез нет. Я хочу кричать, нет, орать на проклятый мир.
Крупная дрожь колотит меня.
Ни одна мысль не может задержаться в голове надолго. Они галопом скачут вокруг, пытаясь сбить меня.
Я пропала.
Все пропало.
Черт!
– Дыши, – шепчет Адриан, поглаживая меня по волосам.
Проходят минуты, и я немного успокаиваюсь, отстраняюсь от Адриана и, заглянув ему в глаза, спрашиваю:
