Остановившись перед дверью, долблю по ней ногой, что есть силы. У госпиталя и еще у нескольких зданий в Салеме есть защита в виде металлических преград, которые запираются изнутри, а не снаружи. В случае чего-то непредвиденного они имеют право без приказа свыше забаррикадироваться внутри.
– Откройте! – кричу я, спустя бесконечно долгую минуту нескончаемых ударов.
В двери есть небольшое окно, которое открывается и на меня смотрит уже знакомая медсестра.
– Миссис Куин? – в удивлении спрашивает она. – На улице небезопасно.
– Да ладно? Открой.
Она отпирает дверь, и в этот момент Меган теряет сознание. в последний момент успеваю схватить ее за руку и не дать удариться головой. Медсестра помогает затащить подростка внутрь и запирает дверь на три засова.
Меган мы положили прямо на пол возле входа. Госпиталь пропитан стонами раненых, их достаточно много в когда-то белоснежно чистом коридоре. Сейчас же он измазан в крови, рвоте и грязи.
– Почему они не в палатах? – спрашиваю я, смотря на изувеченных местных жителей.
Стоны превращаются в печальную симфонию скорби, от нее волосы на затылке поднимаются дыбом.
– Там уже нет мест, – отвечает медсестра с тяжелым вздохом. – Вы сможете привести доктора Огли?
Отрываю взгляд от раненых и поворачиваюсь.
– Его здесь нет?
– На момент включения сирены он скорее всего был дома. У нас свой протокол на подобные обстоятельства, с нами должны связаться по рации. Но охрана не могла сопроводить доктора, ведь рации вышли из строя.
– И он сидит дома, – не веря произношу я.
А как же помощь людям? Доктора вроде бы даже клятву дают. Или это было только в давние времена?
– Да, в одиночку выходить запрещено, у нас ведь не так много врачей, поэтому мы четко следим за мерами безопасности.
Логика в объяснении медсестры имеется, а я уже мысленно надавала доктору Огли по жопе.
– Где он живет?
– Недалеко, третий дом слева позади госпиталя.
Это хорошо.
– У вас есть оружие? – спрашиваю я.
– Нет. По протоколу запрещено. У нас ведь тут бывают и буйные, поэтому мы не держим оружие.
– А охрана? Где они?
– Их было всего трое. Один пошел за доктором Огли и не вернулся, второго съели мартышки, я из окошка на двери увидела, а куда подевался третий, не знаю.
Это плохо. У них нет ни людей, умеющих защитить, ни оружия.
У меня его тоже недостаточно. Один пистолет и пара десятков патронов.
– Миссис Куин, доктор Огли лучший хирург, что есть в Салеме, а, возможно, и во всем мире. Без его золотых рук, мы уже потеряли троих. – Медсестра бросает взгляд на безвольно валяющуюся Меган. – И ее потеряем, если он не появится в госпитале.
– Я приведу его.
Бросаю последний взгляд на раненых местных и уставших медсестер и медбратьев, которые переходят от одного к другому и помогают всем, чем могут.
– Открывай, – приказываю я и достаю пистолет с последней пулей. Я была бы рада поменять обойму, но понимаю, что каждая пуля на счету.
Девушка выглядывает в импровизированное окно и отпирает засовы.
Оказавшись за пределами госпиталя, подхожу к углу здания и выглядываю из-за него. На земле валяются конечности, а немного дальше крокодил с раздробленной головой, словно ему в пасть закинули гранату.
Бегу в нужном направлении, огибаю останки крокодила, замечаю на одном из столбов обезьяну, она висит вверх ногами, держась за лампу хвостом. Останавливаюсь, прицеливаюсь и выпускаю последнюю пулю. Она проходит навылет и сбивает вместе с макакой фонарь. Переулок погружается во мрак, тело мутировавшего животного с характерным звуком плюхается о землю, как мешок с костями.
Несусь дальше и взбегаю по ступенькам в дом, который, надеюсь, принадлежит доктору Огли. Толкаю дверь, и она, на удивление, поддается. Вхожу в дом и вижу доктора, он сидит на чемодане и поднимается сразу же, как только замечает меня.
– Вы даже не заперли дом, – возмущаюсь я.
Вот тебе и техника безопасности.
– Это бы не остановило мутировавших, но могло бы спасти жизнь людям, кто находился на улице. – Он хватает чемоданчик и нахмурив брови спрашивает: – Почему так долго?
– Потому что крокодилы были против, – говорю я.
Обратно мы добираемся дольше, один и достаточно огромный крокодил кружит возле госпиталя и нам приходится идти прямо за ним, чтобы он нас не заметил. В очередном круге, нам удается попасть к двери. Медсестра тут же подхватывает чемоданчик доктора и начинает быстро и четко излагать имена пациентов, тяжесть их ранений и помещения, в которых они расположены. Я попросила медбрата, который только что перевязал мужчине щиколотку, открыть дверь.
Снова оказавшись на улице, я пошла в сторону одиночных выстрелов. Сирена продолжала выть, но я ее уже не замечала.
Я увидела Рэнди в компании четверых мужчин, они арканами удерживали огромного крокодила, а Рэнди выпускал автоматную очередь тому в морду. Крокодил издавал утробные жуткие звуки и метался из стороны в сторону, сбивая с ног удерживающих его. В итоге все же затих и рухнул. Кажется, что земля содрогнулась под его весом.
– Эшли? Что ты тут делаешь? – спросил Рэнди, но ответить ему я не успела.
Слева к нам на всех парах неслись вонючие мартышки.
