Разглядываю его черты лица так, словно до этого не видела. Еще несколько дней назад я призналась себе, что скучала по нему. Крис приехал, и я могла бы сказать об этом вслух, но отчего-то становится страшно. Он не поймет. Я и сама не до конца понимаю эмоции, что он во мне вызывает. Одно могу сказать точно, это коктейль. И точно алкогольный. Смесь пьянящего, острого, сладкого и терпкого.
– Крис? – тихо зову я, продолжая смотреть на его лицо.
Его взгляд медленно перебирается с моего подбородка, по губам и останавливается на глазах. Задерживаю дыхание, понимая всю нелепость ситуации. Я сижу на его кровати, в его рубашке, а он находится между моих ног.
– Что?
Что, что? Я забыла, что хотела сказать. О том, что скучала? Нет. Не та обстановка. Она слишком интимная, и я…
– Почему ты ненавидишь слезы? – спрашиваю я.
Пару ударов сердца сопровождаются недоуменным взглядом Криса. Ну что ты на меня так смотришь, я сама не поняла, почему именно этот вопрос вырвался из глубин моего разума.
– В целом мне на них плевать, – отвечает он.
– Но ты сказал…
– Я ненавижу
Дыхание учащается.
– Почему?
– Лучше не спрашивай.
– А если я хочу узнать ответ?
Его лицо приближается к моему настолько близко, что я чувствую его дыхание на своих губах, когда он говорит:
– Не хочешь.
Крис отстраняется и смачивает новую ватку, начинает обрабатывать раны на руках, доходит до локтя, а я пытаюсь успокоить дыхание. Вот тут действительно сильно начинает щипать, но я терплю. Перебинтовав многострадальную конечность, Крис спрашивает:
– Где еще?
– На спине.
– Поворачивайся.
– Я при тебе раздеваться не собираюсь.
Или собираюсь. Я запуталась. Нужно отдохнуть. Сколько дней я нормально не спала? Больше возможного для человеческого организма.
Крис выгибает бровь дугой и говорит:
– Я видел тебя полностью голой, так что ты меня ничем не удивишь.
– Что? Когда?
– Это было давно. В тот день мы были с Адрианом.
– Вот черт.
– Да, были времена, когда стеснительностью ты не была заражена. А ведь тогда повода оголяться не было. Вставай и поворачивайся спиной.
Поднимаюсь с горящими щеками, встав к Крису спиной, расстегиваю пуговицы на рубашке. Либо воображение слишком разыгралось, либо я чувствую его взгляд, он словно легкое касание, от которого по позвоночнику разбегаются мурашки.
Крис перекидывает подсохшие волосы мне на плечо, легко задевает кожу, и я вздрагиваю.
– Не надо меня бояться, – говорит он.
Ох, если бы это было от страха, то все было бы гораздо проще.
Крис касается ватой спины, и я выдыхаю, даже не заметив, что задержала дыхание.
– Я так больше не хочу, – говорю я.
– Как?
– Я не хочу править Салемом. Это не для меня, – признаюсь я.
После этих слов тяжесть на плечах не стала легче. А я надеялась.
– Это твой город по праву.
– Знаю, но я не хочу нести ответственность за других людей. Мне бы себя вытащить, а другие… Я загублю город.
– Тебе надо отдохнуть, поговорим об этом позже. Все, можешь надевать рубашку.
Застегиваю пуговицы и опустошенная сажусь на кровать.
– Они ненавидят меня, – шепчу я.
– Они тебя не знают.
Поднимаю взгляд и смотрю на Криса. Ты ведь тоже меня не знаешь. Что толку говорить о других людях, когда я сама в себе не разобралась. Бывают моменты, что то или иное действие, которое я совершаю, вводит меня в ступор или пугает до ужаса. К примеру, почему я прилипла к Крису? Он не давал никаких поводов, а я ищу в его словах и жестах хоть каплю ласки, словно битая дворовая кошка, которая никогда не видела от людей добра.
Нужно уходить отсюда, пока я не сказала или не сделала то, о чем вскоре буду жалеть.
– Мне надо идти домой.
– Оставайся.
– А ты?
– Сейчас ранее утро, я пойду в город, скорее всего вернусь только к вечеру, ты успеешь отдохнуть.
Больше Крис ничего не говорит, закрывает аптечку и уходит из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
Пару минут я еще сижу и смотрю на стену, но не вижу ее. Усталость берет верх, и я ложусь на кровать, как только веки опускаются я проваливаюсь в сон. Тихий и безмятежный сон.
Безмятежный сон прерывает восхитительный аромат еды. Потягиваюсь и мысленно благодарю Охру за пищу, которую так громко требует мой желудок.
Боль в локте набрасывает на меня воспоминания, и я медленно поднимаю веки.
Я не дома.
Не в своей кровати.
Не в своей одежде.
Готовит не Охра.
Сажусь и отодвигаю от себя одеяло. Точно помню, что не укрывалась и отталкиваю догадки, которые подсказывают, что это Крис укрыл меня. Проявил заботу, будто ему не плевать.
Сползаю с кровати, медленно ступая по прохладному полу, иду вон из комнаты и замираю на пороге кухни. Крис сидит за столом, перед ним стоит кружка с горячей темной жидкостью и лежит карандаш поверх исписанного листа бумаги.
– Как спалось? – спрашивает он и отвлекается от созерцания букв и цифр, направляет все внимание на меня.
– Хорошо. Уже не помню, чтобы спала так сладко.
Крис обводит мое тело взглядом и кивает на стул перед собой.
– Присаживайся.
Пока я пытаюсь пролезть и уместиться на стуле, хозяин дома уже накладывает еду и ставит передо мной тарелку, вилку и кружку.
– Ешь.
